Путеводитель Форум Блог Новости   Реклaма

Гостевой блог › Конец зоны всех ограничений

Лучший массаж в москве massazhistki-msk.ru.
Карма 460
Ответить
25.12.2013
Drolma

я не видела индусменов в Маникаране, только молоденькие парни в огромных количествах))

Бодхгайя гораздо больше понравилась по атмосфере, нежели Ревалсар, он пустой показался и монахи злобноватые)

если учесть, что за 5 дней я озеро досконально изучила, не было там вообще вот так прямо на берегу ни одной кафешки, был дорогой пафосный ресторан с чизкейками и индиан фуд. а я люблю шоколадные шарики)) они как пирожное картошка, я фанат пирожного картошки.

svmasha

получается, что большинство монахов - это дети богатых родителей, техника с огрызком сзади недёшево стоит.
Карма 257
Ответить
25.12.2013
Возможно, что так. Просто есть особые праздники, когда все родственники дарят подарки монаху. Т.е., просто денежки дарят. А семьи там большие. Монахи могут накопить что-то. Если монах путешествует на Запад, белые люди могут ему лично также делать подарки. Часто дарят бу телефоны, фотики и пр. Или новые даже.

На самом деле, это не у многих такое есть. Я знаю одного тулку, т.е., перерождение высокопоставленного учителя, у которого ни телефона, ни даже дешевых индийских часов не было. Родственники ничего не дарили, считали, что в монастыре ему все дадут, а в монастыре только еду дают и одежду + мелочь по праздникам на кока-колу и пряники. Ну и вот он ходил без всего. Страдал)) Хотя учился на отлично))

Это они так развлекаются с гаджетами. С возрастом проходит))

Прямо так пирожного картошки захотелось))

Когда у меня там было плохое настроение, почему-то тоже. именно монахи казались недружелюбными сильно)) А когда хорошее настроение, то наоборот. Зеркалят нас самих, что ли.. Но они тоже люди и у них тоже может быть плохой день и пр. Это неважно. Важно, чтобы они занимались учебой и практикой и особо не отвлекались от занятий. Хотя они, по молодости, как раз очень даже стараются отвлекаться как можно больше)) Не все, опять же, но большинство таки да. Все успевают))
Карма 460
Ответить
25.12.2013
svmasha
это не у многих такое есть

я потому и возмутилась, потому что там не единичные случаи, а все поголовно с яблочками и зеркалками или лопатофонами. все.

и вот вы пишите о молодых, так ладно мальчишки, а там дяди лет 50 с этими девайсами, ну и ребятня само собой.
Карма 257
Ответить
25.12.2013
Ну не знаю. Может там особо богатая Нингмапинская сангха)) В любом случае, для них главное - это выполнять свою практику и работу в монастыре. А если есть средства и время на развлечения, это пусть.

У меня, например, этого всего нет и не надо. А азиаты вообще любят всякие такие прибамбасы)) Ну и пусть, я считаю. Если бы это было проблемой, учителя бы не разрешали монахам иметь телефоны и фотики))

Ну вообще, если хочется думать, что это плохо и все такое, то это тоже можно. Все можно))

Пишите еще))
Карма 460
Ответить
25.12.2013
svmasha
В любом случае, для них главное - это выполнять свою практику и работу в монастыре

не соглашусь. их детьми отдают в монастырь. дети откуда знают, что для них это главное. предки отдали и что делать - приходится.

и у меня нету этого. я не к тому, что это проблема. ну не вяжется с образом монаха, который отказался от мирского. это как батюшки на мерседесах.

продолжение следует, конечно. много приключений впереди.
Moony м
Карма 4822
Ответить
25.12.2013
psevdogirl

Одно дело, когда взрослый мужик отказывается от мирского в 40 лет, и другое - когда тебя отдают в монастырь в 5 лет, потому что такая традиция - отдавать второго сына в монастырь.
Карма 257
Ответить
25.12.2013
Очень многие монахи уходят из монастырей, но многие и остаются.

По моим наблюдениям, дети, которые играют в эти самсарные игрушки, как раз и уходят из монастырей в мирскую жизнь. В общем, в этом тоже ничего плохого нет. Но лучше, конечно, когда ребенок сам, по своему желанию и стремлению уходит в монастырь. Не знаю, по-моему, это наилучший путь в жизни. Но многие из тех, кого туда отдали детьми, не думают так и уходят и это их право. Но, пока они в монастыре, они подчиняются монастырским порядкам и их учитель решает, что для них главное, в соответствии с многовековой традицией..

Ламы ездят на цивильных машинах. Многие на б/у. Я в этом никакой проблемы не вижу.
Moony м
Карма 4822
Ответить
25.12.2013
Что до индуистских бабов, то у них у многих тоже все в порядке с гаджетами. У бабы, который стережет бабовский очаг при храме в Васиште нормальный такой смартфон Samsung Galaxy, в который он частенько смотрит с умным видом. Тоже не в реке нашел наверное.
Карма 460
Ответить
30.12.2013
Мы едем в деревню Ашока.

Утром дождь лил, как из ведра. Мансун в Гималаях. Одёжка третьи сутки не может высохнуть. Но мы уже одурели от скуки и точно решили ехать к Ашоку. Мозги в Индии отключаются напрочь, утром, чтобы одеться, требуется нереальное напряжение, например, сообразить, что надо напялить дождевик. Укутавшись, собираемся на выход, и что же - наша дверь не открывается. И так, и сяк мы её дёргали, причём видно, что она не в районе замка застряла, а где-то ниже, меня задалбывает эта дверь, я нажимаю звонок. Через 5 минут поднимается кто-то и стучит в дверь:

- Откройте дверь, пожалуйста!

- Что случилось?

- Толкни дверь!

Дверь открывает парнишка-тибетец. Их там трое рулят: замороженная девчонка-тибетка, этот парень с прикольным хэйр стайлом и мальчик-индиец лет 15, по-моему, они нещадно эксплуатирует этого индусика, тоже мне бедные-разнесчастные тибетские беженцы, буддисты хреновы.

Я говорю, что проблемы с дверью, проблемы с туалетом и проблемы с водой. Парень проблем с дверью не видит, и именно тогда, когда нам надо уходить, бойлер самопроизвольно включился и стал чудненько греть уже ненужную воду.

- Вы можете сменить комнату.

- Ну уж нет, мы теперь отсюда точно не съедем.

Разбираться некогда, упихиваю парнишку за дверь, закрываем её и уходим. Нас ждут великие приключения!

Мы идём завтракать к бабуле-тибетке на 2-й этаж, шкеримся, чтобы Галчонок нас не увидел, а то мы же ему изменяем)) Я решаюсь попробовать тхкупу – плоская длинная широкая лапша, плавающая в непонятном бульоне – не вкусно, зато я беру тибетский хлеб с маслом и джемом – это потрясающе вкусная вещь – свежевыпеченные пухлые лепёшки, настоящее жирное масло, солёное на вкус, и потрясающий клубничный джем. Я уже офигела с этой овсянки, понятно, что её надо есть, чтобы нейтрализовать индийские термоядерные блюда, но тут, в Ревалсаре, еда буддистская – мне не нравится, она кажется пресной, без изюминки, скучной и однообразной. Натаха берёт сваренные вкрутую яйца, видимо, тоже овсянка встряла где-то. Потом идём в кондитерскую, под проливным дождём, долго просим у продавца коробку под сладости, потом он долго и муторно нам считает, мы взяли всё, что там было по две штуки, мне лениво напрягаться и спрашивать, что и сколько стоит, пофиг, дырка в голове. Кутаем коробку в пакетики и понимаем, что искать идти чашки просто такая вселенская лень, что нет такой силы, что заставит нас это сделать. Решаем, что бабуля обойдётся.

Возвращаемся в номер, я решаю не брать с собой полотенца-зубные щётки, чтобы ненароком не остаться ночевать в этой неведомой деревне. Ну вот, мы и готовы. Дверь! Наташка дёргает ручку, и та отваливается. Мы начинаем ржать. Нет, эти люди не забудут русских: сортир у них не работал, водогрей тоже, теперь ещё и дверь разломали. Смеёмся до истерики, падаем на кровать.

Снова нажимаю кнопочку звонка, ещё и ещё раз, наконец, слышны шаги и лёгкое поскрёбывание. Open the door please!!! Дверь открывает мальчик-индус. Я уже ничего не хочу объяснять, просто смеюсь. Мальчик премило улыбается и уходит. Мы, напялив дождевики, идём на бас-стенд, искать такси.

Ищё не дойдя метров 50 до бас стенда, нас сам ловит чувак на крутом белом джипе, я сразу понимаю, что на такой машинке и цена будет соответствующая, но можно попробовать. Дождь кончился, снимаем уродливые дождевики, я трясу белыми волосами, улыбаюсь, как могу широко, дескать, дядя, ты ещё за честь везти нас должен нам же приплатить. Дядя не понимает, где эта факин деревня, звонит Ашоку, долго что-то выясняет. Потом выдаёт: 1200. Чего-чего? А не приборзел ли ты часом? Он ни на шаг не уступает, и тут до нас начинает доходить, что это такая жопа мира, что только за большие деньги кто-то повезет. Решаем пойти к нашему другу Галчонку, чтобы он нам подсобил, ну мы отчего-то решили, что у него наверняка же есть знакомые таксисты, а если 1200 - реальная цена, то тогда Ашок пусть катится к чёрту с его деревней у чёрта на рогах.

Галчонок стоит на пороге своей утлой дхабки и улыбается своей открытой улыбкой. Галчонок добрый. Как солнце после дождя. «Да, мэм, конечно, я помогу вам, мэм, о, разумеется, мэм, да, мэм, я сейчас всё узнаю, мэм, да, мэм, один момент мэм, Рамеш всё сделает, мэм» Как же хорошо иметь такого Галчонка. Галчонок – разрешитель мелких бытовых трудностей.

Через несколько минут приезжает водила, они снова звонят Ашоку и долго выясняют, как к нему ехать. Может, и не так далеко эта деревня, просто Ашок тупой и объясняет явно не так, как надо. Водила говорит:

- 900 рупий, мадам

- 700, мера дост (мой друг), - не моргнув глазом, начинаю я свою любимую игру.

- Не получится, мадам, слишком далеко, бензина много потребуется. О, и мадам знает хинди?

- Как далеко? И мадам знает хинди тори-тори (чуть-чуть)

- 60 км, мадам.

- 700 рупий и поехали кататься!

- 800

- Ты же друг этого прекрасного человека (показываю на Галчонка), а этот прекрасный человек – наш друг, его друзья – твои друзья, не правда ли. И поэтому 700 рупий – френдли прайс.

- Окей! Они с Галчонком оглушительно хохочут. Потому что не могут мне отказать.

Как-то подозрительно легко и быстро он согласился, ах, я дура, просто после 1200 семьсот мне казались нормальной ценой, а раз он согласился быстро, стало быть, там 500, а то и 400 реальная цена. Притом, что сюда и доля Галчонка явно входила. Но так нельзя торговаться, это по-мудачьи, даёшь свою цену – значит всё, он бы после такого всё равно не повёз бы за 500. И опять же, не в деньгах дело, а в том, что ни один индиец не должен думать, что он на**** белого, меня, по крайней мере. Ну да ничего, я своё ещё отыграю, уж не сомневайтесь господа индиан пипл!

Пока водила уходит за машиной, мы болтаем с Галчонком, я смотрю шальвар-камизы в магазинчике напротив. Ах, как я мечтаю о шальвар-камизе, таком парадно-выходном, но это надо шить на заказ, подбирать ткань – а это геморр, я в Индию езжу отдыхать, а не геморр лишний устраивать. Это пока выторгуешь ткань по нормальной цене, пока пошив - семь потов сойдёт, и будешь уставшей как собака. Тяжело с этими ребятами, просто так ты ничего в этой стране не получишь.

Приезжает наш водила на красивенькой белой машинке. ТАТА. Хотя в Индии почти все машинки Тата. Мы садимся, Галчонок машет нам рукой. И мы выезжаем на серпантин и начинаем подниматься в горы. Я начинаю думать, уж не выпить ли мне таблетку от укачивания, но пока она подействует, мы доедем, я потом буду с расквашенными мозгами, ну уж нет, если что, буду тормозить водилу и блевать в Гималаях. А вы блевали в Гималаях? В этом, безусловно, есть своя прелесть. Я люблю ст****ь даже себя, не то, что других. Сижу и пью воду, хватаюсь за сидение, а мы всё выше и выше забираемся, вот уж и Ревалсар остался внизу, капелькой мелькает в горных массивах.

Через какое-то время я понимаю, что мы едем уже очень долго чёрт знает куда, чёрт знает зачем. «Наташа, вот если хоть кто-то мне теперь скажет, что 20 минут трамвайчиком от метро проспект Ветеранов – это жопа мира, я расскажу о деревне Ашока далеко-далеко в Гималаях, и скажу: люди, не смешите меня», - я, дурочка, забываю, что Натаха проживает на Ветеранов, правда рядом с метро, но она всё равно смеётся. Да, знатная глушь – эта деревня Ашока – не помню названия. Тут я говорю водиле, что пора бы позвонить Ашоку, чтобы он выходил нас встречать в Набахи Дэви – эта деревня в хрен знает скольки км от его деревни, но только так мы сможем доехать. Водила – молодец, едет себе, крутит баранку, периодически у локал пипл спрашивает дорогу и молчит, о, как прекрасно, что он молчит, не вичкантрит, в общем, он чудо! Они опять полчаса трындят с Ашоком. Я спрашиваю:

- О чём вы так долго с ним говорили?

- Ваш друг плохо объясняет.

- О да! Он мастер в этом!

- У мадам весёлое чувство юмора.

- Мадам тошнит от езды по серпантину.

-Остановить машину, мадам?

- Не, я прям так. Да шучу я, расслабься, я скажу, если что.

Ну вот, опять никто моих шуток не понимает, о, где же Харш Тхакур, несмотря на языковой барьер, всегда оценявший мой юмор.

А мы всё едем и едем, едем и едем, и о чудо, водила говорит, что Набахи Деви. Ура! Ехали часа 2.

Ашок радостно машет руками, чуть ли не скачет от вострога, я вылажу и, штормящая, прохожу куда-то, в какое-то помещение, где сидит какой-то чувак в жёлтой футболке. «Жёлтая Футболка - ничего такой прелестник» , - выражает общую мысль Натаха. (Мы всё время с Наташей собирались к Ашоку в надежде, что у него в деревне должны водиться прелестники, а то в Ревалсаре тошно уже от узкоглазых на одно лицо и рыже-малиновых монахов). Ашок знакомит нас с Жёлтой Футболкой, но я не запоминаю имени. Мы выкуриваем по биди, Жёлтая Футболка в шоке, что иностранные леди курят биди. Да мы просто в восторге от биди. Тут выясняется, что до деревни ещё 5 км, мы все дружно загружаемся в тачилу и едем. Я про себя твёрдо решаю, что эти 5 км включены в стоимость, а если нет, я не заплачу сверху ни рупии, и вообще, пусть Ашок решает все проблемы, может, побудет раз в жизни мужчиной.
Карма 460
Ответить
30.12.2013
Деревня Ашока.

И вот, наконец, мы на месте. Ашок проводит нас к дому. Ничего себе живут индийские бедняки! Двухэтажный домик, с крыльцом, комната Ашока вмещает в себя гигантского вида кровать, маленький столик и два стула. Мы даём Ашоку подарок, полученный в Маникаране за красивые глаза. У Ашока уже горят трубы, он дико рад подарку. Сидим, курим. В его семье никто не говорит по-английски, кроме него, и я понимаю, что у меня скоро язык будет на плече. Ашок говорит, что надо дождаться маму и сестру, они сейчас придут с работы, они учительницы в школе. Но в этой деревне нет школ, они работают в соседней деревне. Мне не терпится увидеть бабулю 89 лет, я представляю себе, какая это колоритная бабушка. Бабуля сидит на крыльце, я беру сладости, для приличия скидываю тапки долой, складываю ручки в намастэ, вручаю коробочку. Бабуля улыбается во все железные зубы, по-моему, она очаровательна. Спрашиваю Ашока: «Бабушка по отцовской линии?», «Да!», - говорит Ашок. Я называю бабулю «дади» (бабушка, мать отца. Как будет мать матери я понятия не имею, но мне повезло, что бабуля оказалась дади). Дади расплывается в улыбке ещё шире, жмёт мне руки. Дади ап кейсе хэ? (как дела, бабуля), бабуля начинает тыр тыр тыр тыр тыр тыр.... Ашок куда-то делся, я ничего не понимаю. Наташка говорит мне, чего я парюсь, говоря с ней по-английски, она же всё равно не андестэнд, а сама чешет с ней по-русски. Действительно, какая разница.

Приходит Ашок, знакомит нас с братом. «Ом намах Шивайя, - говорит Ашок, пойдёмте покурим». Как, опять курить? Снова? С братом? Брат, к сожалению, страшный, как моя жизнь. Ашок, недавно наколовший себе ужасного вида татушку (буква S типа Шива, в кружочке, вид у неё такой синюшный, будто ей лет десять), безумно ею гордится, специально задирает рукав у футболки, чтобы было видно. У очень многих индусов на предплечье наколоты их инициалы. Видимо, чтобы они не забыли, как их зовут? У Харша тоже были его инициалы наколоты. В чём прикол, мы так и не поняли. Ашок бешено уговаривает нас остаться на ночь, я говорю, пойдём скорее гулять, а то времени мало. И тут Наташка замечает, что на телефоне Ашока стоит на заставке моя фотка. Ашок, дай-ка посмотреть. Действительно, моя фотка. Теперь-то я уж точно не останусь ночевать!!! Приходит сестра. Очень забитая девушка. Наша ровесница, но выглядит моложе (нервы, видимо, ей никто не мотает, вот и выглядит хорошо). Исполняет роль служанки, Ашок командует ей: принеси-подай.

- Ашок, Мина не служанка, чего ты командуешь ей!!!

- Ей в удовольствие услужить гостям.

-Мина, нам ничего не нужно. Садись, посиди с нами.

Ашок нехотя переводит. Мина садится. Видно, как она себя ощущает не в своей тарелке, хочет всё время встать и убежать. Я пытаюсь поговорить с ней. Как живёшь, как работаешь, любишь детей, хорошие у тебя дети? Мина очень стесняется. Ашок говорит, она никогда белых не видела. Какой ужас! И я понимаю, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Она привыкла к роли прислуги, чувствует себя ужасно сейчас. Я говорю, что если она не хочет с нами идти гулять, то нет проблем, если она не хочет с нами тут быть – тоже нет проблем. Мы тут гости, а она – хозяйка. Мина, говоря каждые 5 секунд спасибо, выскальзывает за дверь. И тут у нас с Ашоком происходит преинтересная беседа.

- Ашок, Мина такая чудная девушка. Почему она не замужем?

- Потому что мой отец умер 8 месяцев назад, когда пройдёт год, Мина выйдет замуж.

- За кого?

- Это решится на днях.

- Кем?

- Нами, её семьёй, приедут дяди и двоюродные братья.

- А если Мина не хочет?

- Как это не хочет?

- Ну вдруг она влюблена в другого парня?

- Мина ни в кого не влюблена.

- Откуда ты знаешь?

- Мина очень скромная. Она выйдет замуж за того, за кого ей скажут. В ноябре. Обещаешь, что приедешь на свадьбу?

- Нет, не обещаю. А если Мина не полюбит своего мужа...

- Как это? Это не важно...

- А если бы тебя заставили жениться на девушке, которая тебе не нравится?

- Я мужчина, я сам выберу себе невесту. У нас традиционная семья. Женщины выходят замуж за тех, кого выберут родственники.

- Бедная, бедная Мина.

- ????????????

Ашок искренне не понимает, что меня так удивляет. Только собираюсь переводить Наташке, а она говорит, что всё поняла, она последние пару дней уже наблатыкалась понимать хинглиш, и уже говорит чуть-чуть.

Ключ к пониманию Индии – это не мегаполисы, это обычные городки и деревни. Где всё так же, как и тысячи лет назад. Разве что электричество есть. А Мина, уж так ли она несчатна от осознания того, что её выдадут замуж за какое-то чмо? Я думаю, вовсе нет, она воспринимает это также спокойно, как то, что родилась женщиной, этому странно сопротивляться или сетовать на это.

Приходит с работы мама Ашока, идём знакомиться. Наконец можно идти смотреть деревню! Хотя все прекрасно понимают, что Ашок не нам показывает деревню, а нас деревне. Показывает нам свои грядки, что у него в огороде растёт, называет всё на хинди, на инглиш не знает как. Просто какая-то неведомая фигня с широкими листьями, другая неведома фигня. У него растут манго. Манго на хинди аам, действительно, манго – это ам, мммм, какой это аам! Я говорю, что хочу его аам. Обещает нарвать. Показывает школу, где он учился. Всё время ноет, что ему жарко. Даже нам, русским, вполне терпимо, ну да, тёпленько так, жарковато, но по сравнению с Дели – просто рай, чего он ноет?

Идём знакомиться с друзьями Ашока. Куча мала каких-то парней, и все жаждут с нами сфотографироваться. Ощущаю себя супер-мега голливуд стар. Уже выработалась фальшивая улыбка, такая снисходительно-любезная (пересматриваю фото), но снимаюсь только на свой фотоаппарат или Наташкин. Мне запомнился один мальчик - Манодж, едва говорящий по английски.

- Манодж, сколько тебе лет?

- 19.

- Манодж, сын мой!!!!! ))))))))))))

- А тебе сколько?

- О, сын мой......скажи, это твои волосы такие красивые (у него длинные до плеч прямые мягкие волосы)?

- Нет, я распрямляю их в Чандигаре каждые 3 месяца .

- Ты ездишь в такую даль, чтобы выпрямить волосы?

- Да.

- Мне очень нравятся твои волосы.

Взъерошиваю ему волосы, понимаю, что остальные парни, а более всех Ашок, дико бесятся, чего я этого малыша выделяю, но не могу ничего с собой поделать. Он прелесть.

Ашок продолжает безостановочно курить чаррас. Мы сидим на полу в храме Шивы, спрятались туда от дождя. Ашок говорит, что курить гашиш в храме – это не плохо, а очень даже угодное дело для Шивы, потому что Шива сам курил, а дым – это его волос. Все остальные подтверждают. Из кучи людей курят только трое, Манодж не курит. Мне уже пофигу, я курю после всех, Наташка так вообще никогда этим не запаривалась. Только покурили, приходит чья-то мамаша. Видимо, проверить, чему две белые тётки учат невинных мальчиков. Обнаружив, что мы тихо-мирно сидим в храме на полу, болтаем и смеёмся, мамаша вроде как успокаивается. Начинает любопытничать:

- А вы первый раз в Индии?

- Я третий, моя подруга второй.

- А вам не страшно путешествовать одним, без мужей, без братьев?

- Нет. А нам должно быть страшно?

- Индия – сумасшедшая страна, леди.

- Да, знаю.

Мамаша уходит, мы все дружно смеёмся, что вовремя успели покурить. А мне всегда становится чуть жутковато, когда сами индийцы говорят, что их страна не безопасна и крейзи. Мои боги сберегут меня, пока я не пройду свой путь. А значит, не о чем беспокоится. Манодж просит меня переслать ему по блютусу фото с ним, я не могу отказать этому чудному малышу. Тут подходит Жёлтая Футболка, фотосет начинается по новой. Я наотрез отказываюсь сниматься. НА-ДО-Е-ЛО! Но когда меня просит Манодж, я соглашаюсь, парни оглушительно ржут. Да, ребята, вы все в пролёте, а Маноджу подвезёт, если он подсуетится. Впрочем, я сама специально всё это делаю, чтобы Ашок как-то бы удалил мою фоту со своего телефона. Договариваемся, что назад нас повезёт Жёлтая Футболка, после этого мы зовём его Драйвер – так короче.

И тут парни начинают петь какую-то потрясающе красивую песню. Я залипаю. Как они поют прекрасно. А потом я начинаю: Джей Хо, все тут же подхватывают. А потом Ашок спрашивает, какой мой любимый болливудский фильм. Я говорю, что это «Банарес – город разбитых сердец». Ашок говорит, что это невероятно, что это и его любимый фильм. И что я похожа на дочку актрисы, играющей главную героиню, поэтому я ему сразу понравилась. Какой-то бред, не верю не единому слову.

Идём назад в дом, обедать. Ашок по дороге показывает на каждое дерево и спрашивает, есть ли такое в России. Потом спрашивает про животных. Почему-то больше всего его удивило: а) что в России есть яблони с яблоками, б) что в России нет бамбуковых деревьев.

Показывает нам дерево, отрывает лист и пускает с него мыльные пузыри. Я в таком диком восторге, скачу козочкой вокруг и прощу ещё-ещё-ещё. Мыльные пузыри из листа дерева. Мыльное дерево. petrol diesel tree говорит Ашок. Чего-чего? Ну смысл понятен, но по-моему он неправильно перевёл название. Нету, нету, Ашок, такого в рашн пидерашн. Ашок начинает позёрничать: «Анна, посмотри, я – Джеймс Бонд!», Наташка хватается за живот, истерически хохоча: «Ашок, ты – позёр и нытик, ты не Джеймс Бонд». Все друзья Ашока чисто выбриты, или у них аккуратные стильные мини-бородки, в чистых футболках или рубашках, а Ашок небритый дня 4, в какой-то задрипанной, застриранной растянутой футболке и таких же штанах. Ужас. Джеймс Бонд тоже мне.

Пока идём, вся деревня высыпает на нас посмотреть, все спрашивают Ашока кто мы такие и надолго ли. Они настолько ошалели, что даже не пялятся особо. Все приглашают в свой дом. Какая-то тётенька предлагает зайти, Ашок говорит, что мы обязаны зайти на крыльцо на 5 минут. Ну надо, так надо. На крыльце сидит очаровательная белая собачка. Чотти кутти, аччхи кутти треплю я собачку, а она подставляет доверчиво мохнатое пузо, машет лапами, бьёт хвостом. Тётка в восторге.

- Кья тум болта хинди хо? (ты говоришь на хинди?)

- Ага, как по-русски)))

Да ни фига не говорю, но мне надоело говорить, что нет. Но тётенька понимает, что я брешу, но она в восторге всё равно – первая увиденная белая, да ещё и на хинди чего-то там пытается. Ашок говорил, в его деревню никогда не приезжали иностранцы, а женщины не ездят в город.

Ашок говорит, что нам пора. Уходим. Он спрашивает, мы хотим обед в британском стиле или в индийском. Ну конечно в индийском!!!! Приехать в глу*** деревню в Гималаях, где даже магазина нет, чтобы кушать в британском (европейском) стиле??! Не, давай нам всё, как есть.

Мы поднялись на крышу дома Ашока. Там стоит огромная бочка с водой, пластиковые стулья, сидит дади-бабушка, и открывается потрясающий вид на горы в дымке, внизу гуляют козы, курицы, буйвол. На крышу поднимается прелестник Манодж. Я спрашиваю Ашока:

- Этот буйвол – это мальчик или девочка?

- Мальчик.

- А зачем вам мальчик? Землю пахать?

- Нет, он ещё маленький, землю пахать не может, зато даёт молоко.

- Какое молоко, Ашок, только буйвол женского рода даёт молоко.

- Да нет же, он даёт молоко.

- Из какого места?

- Да как из какого? Из такого!

Я спрашиваю на хинди мальчик или девочка, Ашок снова говорит – мальчик. Да что ж такое, мы с Натахой офигеваем, откуда индийский буйвол даёт молоко? Манодж смеётся. Я не выдерживаю и спускаюсь вниз, Наташка за мной. Заглядываю вниз буйволу: не видно ни женских, ни мужских признаков. Что за буйвол такой - оно?!!! Манодж кричит сверху ларки, ларки (девочка, девочка). Ещё раз спрашиваю Ашока на английском и на хинди, какого пола у него буйвол в хозяйстве. Опять получаем ответ, что это – мужик. Наташка говорит, что Ашок нас разводит. Ашок между тем стукает по позу буйволу палкой, оттуда капает молоко.

- Откуда молоко капает?

- Из груди.

- У мужиков нету груди, если ты имеешь в виду сиськи.

- Сиськи у неё есть, это не мужик.

Ашок ты идиот!!!!!!!!!! Мы ржём истерично, наверху бабуля просто в истерике. Думает, наверное, что европейки дикие – коровы не видали никогда и не знают, из какого места у коровы молоко добывается. Жалуюсь Маноджу, что его друг кретин, Манодж смеётся. Пытается общать нас с бабушкой, бабуля прётся от нас, но Манодж почти не знает инглиш, Наташка берёт дело в свои руки и говорит с бабулей по-русски. Бабуля отвечает на хинди – по-моему, у них идиллия. Ашок, который ни фига не может сам, посылает брата лезть на дерево за манго для нас. Манодж не сводит с меня глаз. Натаха спрашивает, точно ли я уверена, что не хочу остаться ночевать, намекая на Маноджа. Манодж спрашивает:

- В России есть коровы?

- Да, есть, конечно. Только в деревнях. И они выглядят по-другому, без горба.

- А буйволы есть?

- Нету.

- А в городах почему нет коров?

- А городах негде держать коров.

- А на улицах? Коровы не ходят по улицам в городах?

- Нет, Манодж, не ходят.

- Как это странно....

Знаешь, милый мой мальчик, в России вообще всё так странно, мне твоя страна иногда кажется более понятной и близкой, чем моя.

- Анна, а в России сейчас снег?

- Нет, сейчас лето, июнь, июль, август. А снег с конца октября по начало апреля.

- Почему такое маленькое лето?

- Потому что северная страна.

- Не хотел бы я жить в России.

- Я бы тоже.

- А слоны есть?

- Слонов нет.

- Как же вы без слонов?

- Я не знаю...

Действительно, как?

- Ты любишь манго, Анна?

- Я обожаю манго!

- В твоей стране нет манго?

- Нет. Их привозят из других стран, но не из Индии, и они невкусные, недозрелые, несладкие и очень дорогие.

- Сколько стоят?

- 200-220 рупий 1 штука.

- Ты шутишь? Так дорого?

- А яблоки есть?

- Есть.

- Вкусные?

- Да.

- Плохо, что нет манго.

- Плохо, Манодж.

Мы говорим на хинглиш, ловлю себя на мысли, что миксую хинди и английские слова, даже не отдавая себе отчёт, где какой язык.

Приходит брат Ашока с манго в одной миске и водой в другой. Приходит из кухни Ашок, говорит, что обед почти готов. Наташка просит нож для манго. Ашок недоумевает, причём тут манго и нож? Объясняет тёмным белым обезьянам, как едят манго: берёшь манго, полощешь его в миске с водой, надкусываешь и высасываешь всё из него – руки чистые, шкурку кидать в огород – удобрение. Решаем попробовать. С манго капает на пол, у меня пол-лица в манго, смеёмся, как 3-х летние девочки, кушающие шоколадку, все измазанные, все в манго, ловлю на себе чёрно-огненный взгляд маноджевских глаз, представляю, как я сейчас выгляжу, и какие мысли у него в голове, отворачиваюсь спиной. После второго процесс получается лучше. Бабушка смеётся, не переставая, мы выглядим очень комично, поедая манго в индиан стайл. Предлагаю Маноджу угоститься манго, а он говорит, что он лучше посмотрит, как я ем. Нет уж, с меня хватит манго. Приходит Мина, поливает на руки из ковшика, моем руки с мылом, Мина несёт полотенце. Мина как служанка, я всё время ей улыбаюсь и говорю спасибо. Мне жалко Мину.

Идём есть. Заходим на кухню – это совершенно тёмное помещение с земляным полом, и маленьким окошком под потолком. Справа в углу на камнях что-то вроде очага, дым от которого уходит в маленькое окошечко. На очаге котёл. Мы садимся на пол, Мина приносит нам тарелки – дал, райс энд кари. Ашок спрашивает, знаем ли мы что это, я говорю. Мама улыбается. Говорю, что мне не надо ложку, я люблю есть по-индийски и после нескольких дней тибетской кухни я готова просто расцеловать маму Ашока за райс энд кари и дал. Глядя на меня, Наташка тоже хочет есть руками, но у неё как-то не получается, я говорю, чтобы она не мучилась и ела как белый человек, это мы – индийцы жрём руками, а белым не годится так кушать. Ашок просит меня перевести, переводит маме и Мине, они смеются (про мы - индийцы едим руками). Наташка в шоке от карри, я её предупреждаю, чтобы ела так, чтобы ничто не касалось губ, иначе распухнут во всё лицо, она пропустила мимо ушей, теперь просит воды. Мама закрывает лицо сари и посмеивается туда. Если ты ешь руками – значит тебе вкусно, это лучший комплимент, поэтому приходится впихивать в себя добавку. Индийский салат меня, конечно, поражал всегда: красный лук, нарезанный полукольцами, куча лука, он – основанная часть салата, и перчики чили. Нет, спасибо, салат мы не будем, уж простите. На десерт – кхир – это рисовая каша с кокосом, орешками кешью и специями, подаётся холодной. Очень вкусная штука. Мы в восторге от кхира. Ашок с Маноджем съели уже по 3 гигантские тарелки риса, как в них лезет?

Я спрашиваю, почему Мина и мама, и бабушка не едят с нами? Потому что сначала едят мужчины и гости, а потом женщины, и тут места на всех нет. Хм, что ж, ясно.

Благодарим маму и Мину за отличный приём, на самом деле очень вкусно. Идём в комнату Ашока, он снова шмалит, а бабуля стоит под окном. Я говорю Ашоку, то что он с нами закрылся в комнате – это не хорошо, бабуля подумает не то. Ашок говорит, что фиг с ней с бабулей.

Выходим из комнаты, прощаемся с семьёй Ашока. Идём к тому месту, где нас заберёт Драйвер, и они с Ашоком отвезут нас в Ревалсар. Ашок говорит заплатить Драйверу столько, сколько мы заплатили за путь сюда таксисту. Я, не моргнув глазом, говорю, 500 рупий (было 700). Ашок говорит, что нет проблем. Прощаемся с деревенскими жителями, я двусмысленно жму руку Маноджу, мы садимся в машину. И тут начинаются невероятные приключения русских на гималайских серпантинах.
Войди или зарeгиcтpируйся, чтобы писать
Наши группы
Случайные топики