Форум Блог Новости Путеводитель   Реклaма

Другие страны Юж. Азии › Пакистан конца 1980х глазами гражданина СССР

Карма 19
Ответить
26.04.2012
Если немного продолжить разговор о жвачке и мороженом, то вся наша детвора в 80-е коллекционировала вкладыши пакистанской жвачки. Для этого специально покупались фотоальбомы, где эти вкладыши бережно хранились.
Фото 1
Фото 1
Фото 2
Фото 2
Фото 3
Фото 3
Карма 197
Ответить
26.04.2012
))) Надо же, сохранились...! Здорово. Я тоже такие там видела! И жевала. Жутко сладкие и жутко пузырящиеся, можно большой-большой пузырь сделать.
Карма 19
Ответить
26.04.2012
Конечно, такие фото плохого качества интересны, пожалуй, только тем, кто там был. Ностальгия, приятные воспоминания.
Фото 1
Фото 1
Фото 2
Фото 2
PIA-вский Боинг
PIA-вский Боинг
Фото 4
Фото 4
Фото 5
Фото 5
Карма 197
Ответить
26.04.2012
да нормальное качество,- все хорошо видно! Выкладывайте все подряд!
Карма 19
Ответить
26.04.2012
Несколько современных фоток:

1. Гест-хаус.

2. Клуб, который теперь называется Officers' mess.

3. Всеми любимый 'супер', т.е. Russian market.
Карма 19
Ответить
26.04.2012
Русские уехали. Пакистанцы заехали в дома типа T. А фотографируются также, как и мы - группой. Кстати, мужчин тоже меньше, чем женщин. Мужья на заводе закаляют сталь.
Карма 197
Ответить
27.04.2012
смотрю- чистота-порядок там.
pipri
А фотографируются также, как и мы - группой.
Интересно, по какому поводу?
Карма 19
Ответить
27.04.2012
Уже хотел было написать, что это ленинский субботник, но разведка доложила, что это учителя одной из школ на территории городка. Территорию постепенно 'захватывали' пакистанцы, так как наши уезжали.
Карма 77
Ответить
30.04.2012
Доля переводческая

В определенный период на заводе одномоментно работало около 15 переводчиков, включая двух начальников – главного переводчика и его зама, которые были прикреплены к первым лицам завода с советской стороны – ген.директору и главному инженеру.

Рядовые переводчики назначались на рабочие места по всем основным цехам и службам комбината при соответствующих руководителях и обычно имели отдельный кабинет или комнатку при кабинете начальника цеха.

Разбег по возрасту переводчиков и географии происхождения был большой, значительная часть ребят была, конечно же, из столицы. Девчата тоже были, но реже. За мои 3 года пребывания там проработало всего две женщины, да и то на минимальном сроке 12 месяцев.

Контракты у всех (включая и технических специалистов) были годовыми с возможностью продления еще максимум на два срока. Более того никто из рядовых не оставался, за исключением высшего руководства. Холостякам (реальным или же получившим такой статус, поскольку приехали без жен) больше 1 срока работать не разрешалось (так компания-работодатель заботилась об их физическом и душевном здоровье). Семейные же специалисты подпадали под описанный выше порядок. Жен с детьми (или без) оформляли как членов семьи на иждивении мужей. При этом если специалист находился на заводе в статусе холостяка, с него удерживалось 20% валютного оклада, которые перечислялись на рублевый счет в отношении 1:1 (инвалютный рубль к деревянному).

Так, о чём это я ? Ах, да - про переводчиков...

Москвичи естественно были в большинстве своём мажоры или блатные (попавшие сюда по высоким связям), высокомерные и поэтому с ними мало кто водил дружбу. Однако в плане знания английского и профессионализма эти ребята далеко не блистали. Но справедливости ради стоит сказать, что были-таки редкие исключения в обоих планах.

Основным рабочим языком был английский, тематика, понятное дело, - черная металлургия и общетехническая, машиностроение и металлообработка, с некоторым отклонением в сторону для тех, кто трудился по направлениям АСУТП, энергетики и электрической части. За мой срок у нас был всего один переводчик-урдист: узбек Садык Умаров, с которым мне довелось поработать вместе 1 год. Урду он владел столь мастерски, что вокруг него собирались пакистанцы и заворожено слушали, настольно красиво и правильно он говорил. Я по работе помогал ему с английским, он же мне пояснял азы урду. Наши обязанности заключалась в устном и письменном переводе примерно в равной пропорции. Компьютеры тогда еще не имели широкого распространения в мире, поэтому письменные работы нам приходилось выполнять от руки.

Скрашивало такое положение наличие современных западных канцтоваров (про существование которых в СССР даже и не знали). Очень выручала корректирующая жидкость, позволявшая приводить рукописный текст перевода с помарками в более-менее приличный вид. Поскольку за получение канцтоваров на русских работников своего цеха отвечал переводчик, то излишек выданных наименований, как правило, оседал у него. Заявка обычно составлялась на количество раза в 2 превышающее реально необходимое, поэтому всем нашим доставалось, да и еще про запас оставалось. Под конец контракта мы уже начинали наглеть и выбирали для себя лично нетипичные для своего цеха предметы с целью личного пользования вне службы.

Мне повезло в том плане, что пришлось отработать по одному году в каждом из трёх основных производственных цехов – доменном, кислородно-конвертерном и цехе холодного проката - и хорошо освоить металлургическую технологию и терминологию как на русском, так и английском. Поскольку переводческий факультет нашего ГГПИИЯ готовил специалистов широкого профиля без какого-либо уклона, то обучаться специфике приходилось на месте (в полевых, так сказать, условиях) в меру желания, способностей и мотивации каждого конкретного переводчика. Великолепной практикой по устному переводу для меня были ежедневные оперативные совещания начальников всех цеховых служб.

Помимо обычных должностных обязанностей, у переводчиков имелась и масса общественных нагрузок. На заводе это было проведение еженедельных политинформаций на основе обзора местной прессы. Источником для этого мне служили пара местных пакистанских газет и знаменитые журналы TIME и NEWSWEEK, которые по моей просьбе выписывали на цех за счет общественных средств. Это было здорово и показательно, что влияние перестройки и гласности на родине всё же добиралось до нас, ведь всего за несколько лет до этого такое невозможно было представить себе – чтобы советским гражданам официально разрешили знакомиться с мнением традиционных идеологических врагов. Особый интерес представляли статьи пакистанских и западных СМИ о событиях в Советском Союзе, в том числе и для меня как лингвиста, потому там встречалось много английских терминов непереводимых русско-советских реалий, которых не найти ни в одном самом распрекрасном словаре. А чтобы разнообразить обычно скучные международные политические новости, я дополнительно докладывал о новостях мировой науки, культуры и экономики.

Вне завода общественная нагрузка включала в себя следующие мероприятия: составление и чтение лекций (на английском) для пакистанцев в Доме советско-пакистанской дружбы при Консульстве СССР в Карачи, ведение экскурсий по городу, перевод иностранных фильмов для показа в нашем кинотеатре, дежурства в госпитале в Карачи, когда там на лечении находились наши пациенты, а также – участие во всяких одноразовых мероприятиях (выездных или домашних), требующих владения иностранным языком.

Перевод фильмов традиционно был тяжелой и не очень почетной обязанностью, отнимающей у переводчика много свободного времени, т.к. выполнялся дома вне рабочих часов. Тогда еще господствовала эра пленочных фильмов в бобинах, предназначенных для большого экрана кинотеатров. Переводчику на компактной аудиокассете передавалась звуковая дорожка от фильма, записанная нашими техниками, он при помощи магнитофона с наушниками снимал с нее текст на слух, который переводил и потом зачитывал готовую русскую версию в микрофон во время демонстрации фильма нашей публике. Предварительно ему в одиночку прогоняли фильм для ознакомления с сюжетом и видеорядом с тем, чтобы потом он более-менее синхронно попадал в речь героев.

В мою бытность такая организация несколько видоизменилась – при мне за перевод фильмов отвечал уже один конкретный переводчик, тоже выпускник нашего факультета, с которым я был знаком еще по учебе в институте. Вадим Розанов, очень интересная и одаренная личность, и не только в плане английского языка и лингвистики. Он с другими ответственными лицами выбирал в Карачи зарубежные фильмы для показа у нас в городке. Отбирались в основном развлекательные, политкорректные картины голливудского производства. Из того, что моя память сохранила – это приключенческие ленты про Индиану Джоунса и Крокодайл Дэнди, триллеры и боевики с Майклом Дудикоффым «Американский нинджа» (в Сов.Союзе его тогда называли «ниньзя», что нам казалось смешным, но именно этот вариант почему-то остался) и другими звездами – «Мэд Макс» с Мелом Гибсоном и прочие боевики со Шварценнегером и Сталлоне.

Боюсь здесь напутать, поскольку вскоре руководство разрешило нам создать видеоклуб для переводчиков и их друзей, где просматривались новинки западной уже видео-продукции на языке оригинала. Для этой цели выделили помещение и аппаратуру, однако репертуар видеофильмов всё же проходил какую-то предварительную цензуру, прежде чем его брали напрокат в Карачи. В этом клубе мы взахлеб просмотрели массу фильмов самых разных жанров, о чем на родине мы не могли и мечтать даже в самых смелых снах. Впоследствии видеоклуб перешел в практическую плоскость – там стал отбираться репертуар для перевода с целью показа видеофильмов всем желающим нашей колонии.

Ветер перемен подул и в этом направлении – во-первых, переводчики могли сами по своему желанию выбрать фильм для перевода и делать это в удовольствие, а не из-под палки. А во-вторых, за сеанс в видеоклубе со зрителей бралась символическая плата, которая шла в фонд текущих расходов клуба. Это не отменяло показ фильмов в кинотеатре, но традиционный показ зарубежного кино на большом экране постепенно пошел на убыль, т.к. работа с видеокассетами технически была намного удобней – и для переводчиков и для монтажеров. Как сам перевод, так и дубляж делались на высоком техническом уровне, в отличие от аналогов на родине. Там полуподпольно штамповались переводные фильмы с очень посредственным наложением русского текста, читаемого отталкивающим гнусавым мужским голосом (специально искаженным или с зажатым прищепкой носом, чтобы невозможно было определить его владельца, ведь такая деятельность еще считалась незаконным предпринимательством). Качество перевода также оставляло желать лучшего, автор перевода особо не парился – часто пропускал фразы и предложения или же лепил отсебятину, а чтобы скрасить это – где попало без необходимости вставлял жаргон или вульгарную лексику «ниже пояса» - благо власти декларировали гласность и свободу слова... Эти же переводчики ввели тогда в наш обиход словечко «трахаться», доселе в этом смысле не применявшееся и неизвестное ни мне, ни - уверен – более опытным лингвистам.

Мы же делали довольно качественный перевод и дубляж фильмов с раскладкой на два-три голоса и разделением на мужские и женские роли. За результат такой работы было не стыдно. Многие наши товарищи за символическую цену приобретали в видеоклубе копии кассет в личное пользование и увозили домой на родину. К сожалению, не всем и не всегда удавалось их провезти – ведь наши доблестные таможенники в Шереметьево-2 тоже были людьми и желали смотреть новинки голливудского видеопроката. Под предлогом пропаганды насилия и антисоветской тематики конфисковывались фильмы про Рембо и Рокки, Терминатор и некоторые другие, к СССР не имевшие никакого отдаленного отношения... Тогда наши товарищи разбирали видеокассету, рулончик пленки тщательно упаковывали, провозили через границу и потом дома аккуратно вставляли ее в пустой корпус кассеты, всех делов-то.

Я в тот период сам столкнулся с этой проблемой матерных слов при переводе фильмов. Дело в том, что в современной западной англоязычной литературе и кино традиционно вполне допускалось нечастое употребление нецензурной лексики для отражения реальностей жизни. В противоположность этому у нас в СССР это традиционно считалось табу, и редкие авторские отклонения нещадно вырезались цензурой. Поэтому перед переводчиком вставала дилемма: целью было адекватная передача смысла и стилистики оригинала с эмоциональной окраской. Одно из двух выполнить обычно не представляло сложности, но тогда пропадала адекватность, и перевод сильно проигрывал перед оригиналом. Полноценная замена нашим бранным словом вполне решала задачу, но была недопустима по понятным причинам...

Поэтому мне в своих переводах приходилось прибегать к эвфемизмам, что снижало эмоциональность сцены. Из самостоятельно переведенных мною десятка картин стоит отметить следующие: «Иствикские ведьмочки» с неподражаемым Джеком Николсоном, черную комедию Тима Бёртона «Битлджус», комедийную драму со Стивом Мартиным «Самолетом, поездом, автомобилем», детектив «Спецэффекты» (FX), детскую сказку «Бесконечная история» (Never-ending Story) и фэнтези «Властелины Вселенной» (Masters of the Universe). Эти видеокассеты всё еще хранятся дома для потомков.
Карма 19
Ответить
30.04.2012
Кстати, о компьютерах. Они стали появляться как раз после моего отъезда - где-то в 1987. Не на работе, конечно, а в магазинах Карачи. До 1987 предметом детских мечтаний были электронные игры: на одном, двух и даже трех экранах (была у какого-то мальчика-мажора, по слухам).

Мне рассказывали, что кто-то первым купил компьютер и решил показать его в действии в клубе. Телевизор, компьютер, джойстик и игра ввели людей в 'шок и трепет' - никто из них до этого ничего подобного не видел. Дети же были просто в 'отключке'. Более продвинутые товарищи стали, с того момента, копить деньги на компьютер. Так ли это? Или было иначе?

Вот типичный компьютер в то время в Карачи - Sony Hit Bit MSX: https://www.youtube.com/watch?&gl=US&hl=ru&client=mv-google&rl=yes&v=_l p2p_Cn1YQ&nomobile=1
Помощь сайту
Войди или зарeгиcтpируйся, чтобы писать
Случайные топики
Новое в Блоге