Мертвый Журнал › жестокая сказка о чайном гурмане

А вообще- шикарный термин! На носу осень - народ закупается билетами и пакует рюкзаки. Начинается индостанский период гона.

Не верю! Такие тонкие эстеты как правило существа сугубо и принципиально одинокие и никак не сочетаются с любыми блондинками, ибо те элементарно не выдерживают жизни с ценителями, охотящимися за всякой хренью 27 лет. Так что ставлю плюс за рассказ без концовки, коя откровенно не додумана :))

В период гона сочетаются..

Блондинки отдыхают :))

Не, Ал, не покатит. Концовка халтурная. Здесь больше по Чехову бы прокатило, как в его рассказе о подобном гурмане, когда долго описывалось как и что он ест, как к этому подходит, чего больше всего желал и когда получил, поднёс вилку ко рту и тут его хватил апоплексический удар.

А. П. Чехов О БРЕННОСТИ

(МАСЛЕНИЧНАЯ ТЕМА ДЛЯ ПРОПОВЕДИ)

Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины... Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина... Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки... Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем...

— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!

Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами... Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки... Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной... Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился... Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот...

Но тут его хватил апоплексический удар.

Assamist

Такое впечатление, что ты пишешь свои жестокие сказки по заготовленному шаблону. А где же полет фантазии?

Зато Шура как порадовал про инструкцию. "Чай "Золотая Брахмапутра" пьют перед смертью" - это же поэзия! За что ему плюсадин.

Я бы блондинку в пеньюаре заменила бабушкой чайного гурмана с чашечкой нашего русского Иван-чая. Чувствую, у них получился бы интересный и поучительный диалог. Но тогда сказку вряд ли можно было бы назвать жестокой, ведь бабушки изначально добры и полны любви к своим внукам.

Assamist

Так долго и искренне я давно не смеялась от прочитанного на Индостане)))Спасибо большое за столь "серьезное" отношение к делу!Результат потрясающий:))))

По-моему, в предсказуемости данного автора и есть его прелесть. Открывая очередное творение Ассамиста, улыбаешься в предвкушении таких знакомых и родных обличительных тирад. :) Это почти как Салтыкова-Щедрина читать.



Не, должна была войти жена и сказать, что совершила выгодный для семейного бюджета обмен: обменяла чайную коллекцию Слюнькова на пару ящиков чая Липтон в пакетиках, и тут бы героя как раз и хватил удар. :)