Shtenka › Старинный город Хои Ан (Вьетнам)

Представьте себе Петербург, только примерно в сто пятьдесят пять раз меньше, здания – максимум двухэтажные, ширина Невы не более полусотни метров, жители все брюнеты с узким разрезом глаз, в плетеных шляпах конусом и при встрече говорят друг другу «син тяо»... Тогда это будет уже никакой не Петербург, а Хои Ан.

Сей малый город имеет большую историю. В древние времена и раннем Средневековье здесь был оживленный порт индуистского царства Чампа. С 15 по 19 век Хои Ан вел активную торговлю с приплывающими сюда китайцами, японцами, голландцами, португальцами, испанцами, индийцами, филиппинцами, индонезийцами, тайцами, французами, англичанами и американцами. Очень ценился хоианский шелк, торговали также бумагой, фарфором, чаем, сахаром, бетелем, перцем, слоновьими бивнями, лаком и т.д. Японские и китайские купцы останавливались здесь по 4 месяца ежегодно, некоторые из них постоянно жили в Хои Ане для удобства ведения своих торговых дел. Хои Ан стал первым в южном Вьетнаме местом, где возникло китайское поселение. Сегодня два процента населения Хои Ана – этнические китайцы, хоть они и ассимилировались вьетнамцами и даже приучились балакать друг с другом на вьетнамском. Христиане добрались до Хои Ана в 17 веке и отсюда начали обращать вьетнамцев в свою веру. Среди тех священников был и французский иезуит Александр де Род, создавший современный вьетнамский алфавит куок нгу, основанный на латинице.

Интересно, как получилось, что изначально пишущие иероглифами вьетнамцы вдруг перешли на совершено чуждую им систему письма? Как горстка христиан смогла заставить весь Вьетнам изменить своему языку? Хотя, христиане еще те перцы, они могут. В общем, налицо насилие над традиционной культурой. Если разговориться на эту тему с образованными вьетнамцами, то они скажут вам все, что думают о том французском иезуите. Ну а чо они хотели, развивая торговлю со всем миром? Изменения неизбежны как ни крути. Нам же, туристам с Запада, грех жаловаться – куок нгу сильно облегчает самостоятельные путешествия по Вьетнаму.

В конце 19 века международная торговля в Хои Ане прекратилась по простой причине – река Тху Бон обмелела, а в начале 20 века железная дорога, связывающая Хои Ан с новым индустриальным и торговым центром Дананг, была уничтожена ураганом. Так бы Хои Ану и захиреть в собственном соку, но тут налетели американцы, все разбомбили, а Хои Ан не тронули. А после американцев пошла очередная волна визитеров, и опять со всего мира, и опять в Хои Ан, и опять за шелком, но главным образом - за впечатлениями, фотографиями и духом старины, который оказался почти изничтожен во всем остальном Вьетнаме.

Хои Ан – город-музей. Почти все старые дома отведены под кафе, рестораны, сувенирные лавки, ателье и недешевые гостиницы. Кстати, Хои Ан – одно из лучших во Вьетнаме мест, где шьют одежду и обувь на заказ. Познакомилась с пожилой шведкой, которая регулярно заказывает в Хои Ане обувь. Раньше она была танцовщицей, и видно так натрудила ноги, что теперь может носить лишь обувь, сшитую по индивидуальному заказу. Пара такой обуви в городе мастеров стоит 50 долларов. Штаны можно сшить за 15.

Вдоль улиц фланируют туристы и местные жители, над ними раскачиваются фонари из знаменитого хоианского шелка.

Лучшее время для прогулок – раннее утро и поздний вечер, когда воздух напоен особенной атмосферой. Район старого города закрыт для машин и даже мотоциклов. За прогулки по городу плату не берут – ходи себе, сколько хочешь, но если есть желание заглянуть в старые дома, можно купить единый билет (75000 донгов = меньше 5$), по которому можно посетить пять различных мест. В частности, можно зайти в один из старых семейных домов с их инкрустированной перламутром мебелью, японскими и китайскими картинами и деревянными даосскими божествами.

На одной из улиц старого Хои Ана установлен памятник польскому архитектору Казимежу Квятковскому (Kazimierz Kwiatkowski). В течение 16 лет Казимеж реставрировал памятники вьетнамской старины в Хуе (Hue) и Ме Соне (My Son). Хотя на фотографиях пан Квятковский выглядит этаким славянским русобородым богатырем, на хоианском скульптурном портрете у него чисто вьетнамский разрез глаз. А вообще-то они с нашим Афанасичем ну просто близнецы-братья. ))

«Заходи, не скупись, покупай живопИсь!». Да, в Хои Ане продается много ярких картинок. В основном, перерисовки с фотооткрыток и сработанные на продажу абстракционистские композиции. Какая же была радость вдруг обнаружить здесь галерею с настоящей выставкой и настоящими художниками. Французский художник-абстрационист Жан Кабан живет во Вьетнаме уже 6 лет со своей вьетнамской супругой. Недавно они организовали в одном из помещений старого Хои Ана собственную галерею. Настоящая выставка называется в переводе с французского что-то вроде «Вместе смотрим на горизонт». На одной стене висят листы Жана, выполненные китайской тушью, на противоположной – работы франко-вьетнамской художницы Мишель Понти (Michell Pontie), исполненные в технике лака. Любопытно, что оба художника работают в техниках, традиционных для Вьетнама. Однако используют их нетрадиционным способом.

Хои Ан – прибежище для артистических натур. Здесь живет одна вьетнамская писательница, известная во Франции. Не помню ее имя. О ней рассказывал Жан. В городке проходят различные фестивали, в том числе симпозиум по скульптуре из камня. Короче, радует, что в Хои Ане не только сувениркой торгуют, а еще и совершается там некий культуротворящий процесс.

Сайт художника Жана Кабана: www.jeancabane.com

Художница Мишель Понти: www.artactif.com/michellpontie

Однажды вечером мы решили сходить на концерт традиционной музыки и танца. Билет стоил подозрительно дешево – около трех долларов. Представление начиналось в 9 вечера в одном из старинных домов. Называется это место что-то вроде Traditional Dance and Music Theatre. Пространство дома меня очаровало. Сразу вспомнились и Петербург, и Сарапул и другие милые сердцу места. Концертный зал располагался в гостиной комнате. На полу ковер, у стены составлена видавшая виды звукоаппаратура. Обстановка до боли напоминала концерты-квартирники.

А потом был концерт, достойный уличного балагана. Музыканты играли еще ничего, особенно мне понравились веселый барабанщик и серьезный дядька, лабающий на квадратной гитаре. Но когда выходили танцовщицы, приходилось собирать все свои душевные силы, чтоб не потерять лицо. Я нашла спасение в щелкании кнопкой фотика. А Муни было хуже – ведущая концерта обращалась к зрителям не иначе как «ледис энд вещтабэлс», уважаемые дамы и овощи, короче. ))) Бедный Муни каждый раз рисковал очень сильно потерять лицо. Единственным достойным номером была песня в исполнении маленькой вьетнамки с довольно крупной для ее габаритов головой. Она вся легко покачивалась, напоминая куклу на ниточках, пела с большим выражением непривычно сильным для ее хрупкого существа голосом. Восходяще-нисходящие (и наоборот) интонации вьетнамской песни усиливали сюрреалистичность происходящего.

В часе езды от Хои Ана находятся главные во Вьетнаме индуистские развалины древнего царства Чампа, посвященные Шиве. Место называется My Son (кто-то произносит «май сон», кто-то «ми сон», кто-то «ме сон» - поди их разбери). Развалины эти имеют такое же культурно-историческое значение, что и Ангкор в Камбодже. Но, конечно, по масштабам и сохранности Ме Сон и близко не стоял. Время, американские бомбы и местные жители, набиравшие здесь стройматериал для своих жилищ, сделали свое дело. Да и храмовые ансамбли совсем крохотные. Но милые. Слава богу, реставраторы не стали отстраивать храмы заново. По любому, чамские храмы как произведения архитектуры уже не производят должного впечатления. Рельефы стерлись, а стены иных святилищ медленно трансформируются в холмы. К тому же никто не знает технологию, по которой чамы строили свои храмы – что за раствор они использовали, скрепляя кирпичи? В одном из помещений есть место, где сходятся две стены – оригинальная чамская и восстановленная на цементе. Так вот, та, что на цементе, за несколько лет полностью покрылась мхом и плесенью, а древней стене хоть бы хны.

Прелесть памятников Ме Сона, опять же, в синтезе рукотворной материи и природной стихии, которая пролезает сквозь щели и медленно, но верно возвращает себе свое пространство. Рукотворная материя мертва и рационалистична, природа жива, гибка, слепа, терпелива и настойчива. Храмы Ме Сона – прекрасный наглядный пример диалога человеческого разума и природных сил.

Приезжать в Ме Сон лучше ранним утром, до восьми. С 8 до 12 дня развалины кишат человеческой массой. Около полудня волна туристов спадает.