Путеводитель Форум Блог Новости   Реклaма

Популярная эзотерика › Мулдашев Эрнст. В поисках Города Богов. Том 2. Золотые пластины Харати

Описание купить софосбувир и даклатасвир тут.
Карма 49
7.06.2007
Мулдашев Эрнст. В поисках Города Богов. Том 2. Золотые пластины Харати

Предисловие автора

Сейчас, когда я пишу эти строки, мне почему-то грустно. Очень грустно. Я помню, что тогда, 22 августа 1999 года, когда мы — тибетская экспедиция по поискам Горо-да Богов — прибыли в столицу Непала Катманду, прямо в аэропорту на меня тоже нахлынуло чувство грусти. Это чувство было столь явным, что я не мог не обратить на него внимания.

— Почему мне так грустно? — думал я, стаскивая рюкзаки с багажной вертушки.

Побранившись с атакующей толпой страждущих таксистов, мы тогда загрузились в два обшарпанных автомобиля и, понимая, что нас, белых людей, надувают в цене как минимум вдвое, добрались до центра города. Там мы нашли гостиницу с симво-личным названием «Пирамида» и разместились в ней.

Чувство тревоги не проходило. Выбрав удобный момент, я отлучился, сел на ка-кие-то грязные ступеньки, закурил и углубился в свои мысли. Вокруг ходили низко-рослые и сухощавые непальцы, иногда в толпе мелькали крупные колыхающиеся торсы европейцев или американцев. На меня, никто не обращал внимания, а нищих, настырно требующих милостыню, пока не было.

В этот момент я поймал себя на мысли, что грусть мне была приятна; она не на-поминала тоску, леденящую душу, а была розовой и как бы мерцающей. В душе что-то происходило. Моя душа хотела чего-то недоступного мне. Чего? Я не знал.

— Может быть, грусть вызвана тем, что нам так и не удастся найти в ущельях Ти-бета легендарный Город Богов? — задал я сам себе вопрос, копаясь в душе.

Однако, как ученый, я понимал, что сопоставление фактов, проведенных в пре-дэкспедиционный период, говорило о том, что мы на верном пути и должны найти Город Богов. Помотав головой, я отвлекся от чувств и еще раз перебрал в мыслях все факты, говорящие о том, что Город Богов должен действительно существовать на Тибете в районе священной горы Кайлас.

Я поймал себя на мысли, что грусть была мне приятна.

— А ведь найдем Город Богов! Найдем! А там — Вара, где был заново клонирован человек, то есть... мы с вами. Может быть, мы найдем дверь, ведущую в подземелья Вары! А, может быть, мы увидим признаки Шамбалы, центром которой на Земле, по всем расчетам, должен быть Город Богов! — утвердительно говорил я самому себе шепотом.

Я нелепо приставил палец к виску, изображая умного человека, для солидности повертел глазами и... вдруг понял, что причина моей грусти многогранна. Эти много-численные грани стали вертеться в голове, вызывая сумбур, но постепенно одна из граней засветилась ярче других и вполне четко проявилась в сознании. Я осознал, что мы, видимо, и в самом деле попадем в объятья Шамбалы, будем видеть ее тво-рения, встретимся с чем-то совершенно необычным, но... мы не будем иметь воз-можности общаться с людьми Шамбалы. Многоликие люди Шамбалы будут оста-ваться невидимыми для нас. Они будут читать наши мысли и будут, возможно, со-провождать и направлять нас. Но они никогда не войдут с нами контакт, потому что они — Лучшие из Лучших, а мы — всего лишь стремящиеся к Знаниям и Богу рядо-вые люди.

Тем не менее, они будут уважать наши устремления, поскольку все совершенство Шамбалы было достигнуто за счет стремления к прогрессу. Они, многоликие люди Шамбалы, наверное, вспомнят свою трагичную историю, когда от апокалипсиса к апокалипсису отбирались лучшие люди человеческих рас, чтобы создать общество, где доминирует понятие Чистая Душа. Им, добрым и ласковым людям Шамбалы, очевидно, будет немного грустно оттого, что платой за их совершенство явились миллиарды беспутных и не осознавших Бога человеческих жизней, исчезнувших с лица Земли-матушки во время апокалипсисов. Но такова воля божья, такова цена Чистой Души. И нам от этого тоже грустно, по-человечески грустно.

Передо мной, сидящим на ступеньках на одной из улиц Катманду, заколыхалось что-то грузное и большое. Я поднял голову. Колоссального размера мужчина со стеклянными глазами на непроницаемом лице горделиво усаживался на тележку велорикши. Тележка прогнулась под его весом, колеса скрипнули. Щуплый с жили-стыми ногами непалец подобострастно улыбался. «Гоу (поехали)», — резко сказал толстяк.

— Интересно, влюблялся ли этот человек когда-нибудь? — подумал я невзначай. — А если влюблялся, то от всей ли души?

Я стал думать о том, как редко мы, обычные люди, делаем что-либо от всей души: работаем, любим, страдаем... Чаще всего, мы играем, подменяя натуральную жизнь игрой в жизнь. И мы, члены тибетской экспедиции, пропитанные духом банального человеческого бытия и волей-неволей привыкшие «играть в жизнь», будем, навер-ное, там, в объятьях Шамбалы, чувствовать себя неуютно, поскольку у нас не будет хватать душевной чистоты, определенной Богом как главный критерий человеческого прогресса. Мы, начитавшись восточной эзотерической литературы, будем, конечно же, понимать умом значимость и благородство слов «чистая душа» или «любовь», но вряд ли сможем прочувствовать их всей душой. Нам для этого не будет хватать искренности, которую мы так привыкли утаивать внутри себя. Невольно и неосознанно мы будем корить себя за нашу эволюционную неполноценность, нам станет генетически грустно, но еще грустнее будет осознавать себя пока еще неразумными детьми перед лицом Великой Шамбалы.

Продолжая сидеть на ступеньках, я вспомнил Николая Рериха. Этот великий пу-тешественник стремился найти и познать Шамбалу. Никто не знает — нашел он ее или нет. Об этом он умолчал. Но я почему-то думаю, что Рерих сознательно не опи-сал в своих книгах что-то очень важное, значимое и таинственное. Почему? Смутное время двадцатых годов двадцатого века не позволило сделать это. Грусть сквозит между строк в его книгах, грусть неразделенных знаний, благородная грусть.

В этот момент я каким-то подспудным чувством осознавал, что и нам (если экспе-диционным поискам будет сопутствовать удача) придется о чем-то умолчать, что-то недоговорить, с 'грустью уповая на неразумность публичного освещения некоторых технологий Шамбалы, основанных на понятиях «Сила Духа» и «Чистая Душа». Мир пока еще слишком злой. Тогда, перед началом экспедиции, в Катманду, я не знал, что вскоре буду держать в руках карту-схему Города Богов, и что эта карта-схема может привести к открытию технологий по созданию новых жизненных форм на Земле, а слово «матрица» будет пульсировать в моей голове.

А тогда, когда я продолжал сидеть на грязных ступеньках, мне было всего лишь грустно.

— Сэр, аи эм хангри (сэр, я голоден), — раздался голос нищего.

Грязная исхудалая рука ткнула меня в бок.

— Наверное, ты в предыдущей жизни так в чем-то нагадил или так жировал, что в этой жизни получаешь наказание, — подумал я про нищего, протягивая ему непаль-скую рупию.

Грусть сквозит между строк в его книгах, грусть неразделенных знаний Нищий, да-же не сказав «сэнк-ю», снова ткнул меня рукой в бок, требуя еще денег. Я встал со ступенек, понимая, что сидеть и размышлять мне больше не удастся. Нищий схва-тил меня за майку. Я отшатнулся.

Уходя, я невольно оглянулся, — нищий с ненавистью смотрел мне вслед. От этого взгляда мне стало еще грустнее.

А сейчас, когда я, вспоминая первый день экспедиции в городе Катманду, пишу эти строки, за окном золотая российская осень. Идет сентябрь 2001 года. Прошло уже 2 года с момента экспедиции. За это время я успел написать первый том этой книги («Трагическое послание древних»), который Вы, дорогой читатель, возможно уже и прочитали. Напомню, что в первом томе книги были изложены логика и науч-ные расчеты, говорящие о том, что на Земле должен существовать удивительный Город Богов, стоящий во главе стройной мировой системы пирамид и монументов древности, и что именно там должна находиться легендарная Вара, в которой древ-ние люди после Всемирного Потопа заново клонировали нас — людей Пятой Чело-веческой Расы.

Первый том книги я написал за 11 месяцев. Параллельно со мной работала ди-зайнерская группа Ольги Ишмитовой (Ольга, Аня и Юля), выполнившая все оформ-ление книги. Работали они на совесть, вкладывая душу в каждую иллюстрацию. И по второму тому мы работаем вместе.

Начало работы над вторым томом книги совпало с церемонией открытия нового здания нашего Всероссийского центра глазной и пластической хирургии. До этого мы ютились в такой тесноте, что какой-либо министр, лежащий в коридоре или на-личие палат «унисекс» казались нормальным явлением.

А знаменитая Тамара Горбачева, у которой я впервые в мире произвел транс-плантацию глаза и которая пролежала в единственной двухместной палате около года, получила прозвище «интердевочка», поскольку мы, от безысходности, подсе-ляли к ней то одного, то другого иностранного больного, независимо от пола.

Здание, построенное по инициативе президента Башкирии Муртазы Рахимова, получилось очень красивым. Один из наших арабских больных, похожий на Бен-Ладена, побывав в новом здании центра, сказал, что оно больше похоже на прези-дент-отель, чем на больницу. Я тоже, в последние месяцы превратившись во впол-не приличного прораба и научившись ругаться со строителями матом, с восхищени-ем глядел на произведение уфимских зодчих.

Церемония открытия, на которую приехали заместитель Председателя Прави-тельства России Валентина Матвиенко, заместитель министра здравоохранения России Татьяна Стуколова и целый ряд других высокопоставленных лиц, получи-лась очень торжественной. А в конце, когда вся делегация выходила на улицу, духо-вой оркестр заиграл вальс «... в городском саду играет духовой оркестр...». Профес-сор Сагит Муслимов, хорошо танцующий вальс, подбежал и пригласил на танец Ва-лентину Матвиенко. Они хорошо смотрелись. Вслед за ними вся площадь перед центром, заполненная людьми, начала кружиться в вальсе. Я пригласил на танец Татьяну Стуколову и, хоть и очень старался, по-моему, оттоптал ей ноги. Далее, по ходу продолжавшегося празднества я везде встречал Сагита Муслимова, рассказы-вающего о своем нервном напряжении во время танца с самой Валентиной Матви-енко.

Впоследствии я тихонько ушел из банкетного зала, поднялся в свой новый шикар-ный кабинет, прошел в дальнюю комнату и разжег там камин, испачкав свой выход-ной белый пиджак. Я сидел и смотрел на огонь, механически отвечая на вопросы собирающихся к огню людейоперационной сестры Светы, завхоза Олега, директора Юрия Ильича Кийко, дизайнера Юли и других. А глубинные основные мысли как бы затянулись в огонь и колыхались там вместе с пламенем. Внешне я был счастлив, но то глубинное, что затянулось в огонь, грустило, сильно грустило. Оно, мое глу-бинное внутреннее «Я», было недовольно. Оно не злилось, нет, оно тихим шепотом подсказывало мне, что шикарное здание, шикарный кабинет и вообще имидж из-вестного состоявшегося человека — не мое, не родное. Оно, мое внутреннее «Я», чувствовало себя уютно и хорошо не среди дорогой мебели, а там, в огне костра, подобие которого я сделал у себя в кабинете в виде камина.

Подошел мой друг Юрий Иванович Васильев и тоже подсел к огню. Продолжая механически отвечать на вопросы и механически поднимая рюмку с водкой, я стал копаться в самом себе и вдруг явно ощутил звенящее одиночество. Парадокс! Ведь много искренних друзей! Но это чувство одиночества шло изнутри, из подсознания, из моего внутреннего «Я».

Я совсем близко придвинулся к огню, поджаривая свой выходной пиджак и как бы стараясь войти в контакт со своими внутренними ощущениями. Постепенно я понял, что доселе мне в той или иной степени удавалось жить в балансе со своим внутренним «Я». Я все время прислушивался к интуиции, которая, как известно, идет от Бога. Жизнь колотила меня по полной программе, не давая возможности впустить в душу грех праздности или грех зазнайства. А сейчас возникли все условия для того, чтобы два этих вездесущих греха могли незаметно прокрасться в душу; ведь наступило время пожинать лавры.

Я отодвинулся от огня. Мне стало страшно от близости омерзительного понятия «пожинать лавры». Потом я снова посмотрел на огонь и ощутил в нем что-то близ-кое и дорогое. Я понял, что я сделал очень правильно, построив в кабинете камин.

Огонь маленького камина будет сжигать тлетворные мысли беспутного призем-ленного бытия. Я буду часто смотреть на огонь, очень часто. А в кабинете моем бу-дет пахнуть костром.

Я прекрасно осознавал, что люди будут стараться проводить со мной время в этом шикарном кабинете с камином, будут просить, чтобы я им рассказывал про далекие путешествия, и будут обижаться, когда я буду намекать на то, что мне пора работать. Они, люди, будут как бы ненароком подталкивать меня к краю пропасти, туда, где находится праздность. А поскольку я буду сопротивляться, желая выкроить больше времени для работы, люди будут думать, что я зазнался. И от этого мне станет еще грустнее, а чувство одиночества так и останется обостренным. А возможно, я буду грустить всю оставшуюся жизнь.

Понимая все это, я, конечно же, с особым усердием буду создавать себе всевоз-можные трудности, отправляясь в сложные походы, в любое свободное время и в любую погоду ночуя в палатке, организуя все новые и новые экспедиции, раззадо-ривая людей на новые исследования. Я понимаю, что делать надо так, чтобы не до-пустить «пожинания лавров». А также я понимаю, что надо оставаться, как говорит мой друг Венер Гафаров, дитем Природы, не уставая любоваться рассветом или закатом, ощущая удовольствие от моросящего дождя и относясь с уважением к пры-гающей лягушке.

Люди, мне кажется, плохо понимают, что такое любовь. Они больше всего любят деньги и лишь немного любят других людей. Именно наблюдая это, и не имея сил бороться с этим, мне становится грустно. Ведь грусть есть неразделенная любовь, а вернее любовь, которая в силу определенных обстоятельств не может быть реали-зованной. Может быть, в великой и загадочной Шамбале нет грусти, может быть там любовь всегда реализована, хотя, наверное, многоликие люди Шамбалы грустят о нас, из другого измерения поглядывая на наши лоснящиеся лица.

Я и в самом деле сейчас могу кое-что сказать о Шамбале, ведь мы и в самом деле побывали в ее невидимых объятиях. Сейчас, дорогой читатель, Вы перелистнете следующую пару страниц и сразу окунетесь в 1999 год, когда в Непале и Тибете на-чали разворачиваться события, которые привели нас к Городу Богов — надземной части легендарной Шамбалы.

Хотя в первом томе этой книги я уже представлял участников экспедиции, по-звольте мне, дорогой читатель, сделать это еще раз — для напоминания.

Сергей Анатольевич Селиверстов — душа экспедиции, романтик, человек, кото-рый никогда не боится высказать любую, даже самую сказочную мысль. Главная его особенность — с ним всегда легко.

Рафаэль Гаязович Юсупов — критик экспедиции, эрудит, человек, который всегда возвращает к реалиям бытия. Главная его особенность — невероятное сочетание романтического восприятия жизни с закостенелостью маститого ученого.

Равиль Шамилевич Мирхайдаров — мотор экспедиции, человек, способный день и ночь работать, причем, работать толково. Главная его особенность — выслушать, десять раз подумать и только потом сказать.

Когда я начал писать второй том книги, мне казалось, что я смогу вместить описа-ние всех экспедиционных приключений в один том. Но я не рассчитал. Я писал, пи-сал, писал... и вдруг понял, что книга не будет удовлетворять главному женскому требованию — чтобы умещалась в женской сумочке. Я даже попросил у нескольких женщин их сумочки, уговорив исследовать их, и нашел, что в них женщины носят столько барахла, что для книги и в самом деле остается мало места. От предложе-ния носить книгу в полиэтиленовом пакете женщины категорически отказывались, считая это признаком дурного тона, поскольку мятый пакет редко гармонирует со стилем одежды.

Поэтому я был вынужден разделить второй том книги на два тома — второй и тре-тий, в связи с чем 'бывший' третий том 'Матрица жизни на Земле' стал четвертым томом, который я вскоре начну писать (дай-то бог, чтобы и он тоже не разделился на два тома!). И вся эта неразбериха, нервировавшая меня, произошла из-за огра-ниченного объема женских сумочек, да и непонятной неприязни женщин к полиэти-леновым пакетам.

В связи с этим, я прошу у Вас, дорогой читатель, прощения за то, что в первом то-ме книги ('Трагическое послание древних') я слишком самоуверенно написал, что вся книга 'В поисках Города Богов' будет состоять из трех томов, — в тот момент я, видимо, не задумывался над объемом женских сумочек. Но я обещаю Вам, дорогой читатель, что в последующие переиздания первого тома книги 'В поисках Города Богов' будут внесены коррективы по томам, а все свои писательские порывы в бу-дущем я буду соизмерять с нюансами женской психологии.

Этот второй том книги я назвал 'Золотые пластины Харати'. Почему я так назвал? Да потому, что с этой загадки начинается главная загадка Шамбалы. Почитайте, до-рогой читатель, этот том. Надеюсь, Вам будет интересно. Да и вымысла здесь ника-кого нет. А третий том книги я назвал 'В объятиях Шамбалы'.

А еще я прошу у Вас, дорогой читатель, прощения за то, что иногда у меня по ходу книги будут проскакивать грустные нотки. Это, конечно же, неоправданно, так как экспедиция закончилась успехом. Но такое уж у меня душевное состояние. Зато все будет искренне.
Случайные топики