Мертвый Журнал › Сказка «Неделя в Сибири» или «О том как мне, все-таки, не удалось доехать до Байкала».

Спасибо! Но я вообще-то был здесь. Просто читал, неписательское было настроение. Тут же как-то по-домашнему. Лично знаю всего несколько человек, а такое ощущение, что знаком чуть ли не с половиной :)

Стоянка затянулась вдвое дольше, так как и нас, родичей, стало больше. Если в прошлый приезд здесь жила одна семья, то сейчас выросли дети, и семей стало уже четыре. Я отлично отдохнул в эти три дня. Дорога зовет дальше, и с утра, перед работой, дядя закидывает меня на отличную позицию трассы Барнаул-Новосибирск. Дорога широкая, есть неплохая обочина для остановки. Рядом – выезд из кармана, где останавливаются перекусить-отдохнуть те, кто движется по трассе. В планах доехать за полдня до Новосибирска (200км), там погулять оставшееся время. И ночным поездом махнуть до Красноярска. Яркое солнце, легкий ветерок – красота! И ни одной поклевки...

Я вишу на этой замечательной позиции час или даже больше. Потом вижу блестит свежей краской до боли знакомый красный пикап. По –моему такой один не только в Барнауле, но может даже вообще в Сибири. Двоюродный брат купил, восстановил и почти довел до заводского состояния. А я уже даже сейчас и не помню что это, как оно называется. Знаю, что это что-то японское, брутально-классическое, 70-х годов выпуска, о полном приводе, механике и ходовке, где каждый рычаг раза в два толще тех, что стоят на современных джипах. В общем, брат останавливается выпить кофе и мы с ним трындим за жизнь еще с час. Видимо, этого последнего аккорда моей кепке и не хватало для завершения Барнаульской части поездки. Потому что, как только он уезжает, я выхожу на трассу, поднимаю руку, останавливается видавшая виды Нива с дяденькой-пенсионером за рулем. Он, сочувственно:

-Что, не берут?

-Неа, глухо как-то. Видимо автостоп не очень подходит для этой трассы.

-А я проезжал здесь в 8 утра - ты стоишь. Возвращаюсь – ты снова стоишь. Дай, подвезу.

Нам по пути недалеко – километров тридцать. Он оставляет меня тоже на неплохой позиции. Где я снова зависаю минут на 30-40. Начинаю даже сомневаться в автостопе Сибири. Пытается перейти дорогу бабушка лет 65-70. Мало того, что трасса скоростная четырехполосная. Посредине еще отбойник высотой сантиметров 70. Помогаю ей перелезть его и перейти дорогу. Останавливается рейсовая маршрутка, предлагает докинуть километров семь до следующей развилки. Соглашаюсь. Ниточка путешествия вьется сама собой, мне нужно просто подождать. Моя машина должна быть чуть позже. Оплачиваю проезд. Водитель удивленно:

- Ты что, не автостопщик?

-Стопщик, только не правильный. Вот деньги закончатся, поправлюсь.

Смеется... Разглядываю пассажиров. Женщины в легких платьях, мужчины в рубашках и футболках. По мне так не жарко, я в куртке. Не смотря на то, что лето только началось, большинство - загорелые. Меня тоже разглядывают, но так, исподволь.

Выхожу из маршрутки, еще даже не успеваю дойти до намеченного места, тормозит что-то стандартно бело-японское, с традиционным уже правым рулем и молодым водителем. Я даже не успеваю спросить, что и куда, он сам: «Садись, садись, сейчас обсудим новости политики, экономики и культуры. Ехать нам далеко. Мне в Новосиб. Тебе куда?» Мне туда же. Молодым он показался мне только поначалу. Подтянут, весел, бодр – и вот, впечатление о человеке уже совсем другое. Едет встречать в аэропорт уже почти взрослую дочь. В висках поблескивает седина. Один из самых ярких людей на моем пути. Не только этом. Вообще, жизненном. Бывший милиционер, потом чиновник, потом бизнесмен. Потом крах, подъем, снова крах. Не смотря на последний крах он бодр и весел. Вся поездка проходит на одном дыхании. Это та самая машина, которая должна была забрать меня сегодня. Я даже не замечаю, что мы уже добрались. Вот оно Обское море, вот плотина знаменитой ГЭС.

Про море мне рассказывал мой младший брат. Мы с ним неплохо учились в школе. Но в математике он всегда был впереди. Учительница на уроке объясняет задание контрольной. Спрашивает его :

- А ты чего не пишешь?

- А чего писать? Я уже все решил.

- Как решил?

- В уме. Икс равняется девятнадцати.

В общем, после второго места в республиканской олимпиаде по математике его на летних каникулах приглашает Новосибирский Университет на две (?) недели. Оплачивает проезд, проживание, что-то еще. Он, ученик, тогда 6-го класса берет с собой удочки, маску, полотенце и ни одной тетради. Он как бы едет в пионерский лагерь. О том, что они там будут заниматься, узнает уже в Новосибирском академ-городке. Вожатый снабжает его писчими принадлежностями. Удочки прибирают до послеобеденного свободного времени. После приезда это он рассказывает мне об отдельно раскинувшемся в лесу городе молодежи. Где только учебные корпуса, общежития и вся остальная инфраструктура только для студентов. Все это на берегу того самого Обского моря, где и поплавать-порыбачить тоже удалось.

Интересно, как он выучился читать. Мама занималась со мной, а ему было года 4, играл где-то рядом. Да и жили мы тогда все по сути в одной комнате . Как-то приходит она домой, а он ей предлагает – давай я тебе почитаю. Ну, думает, как все дети читают. Возьмет сейчас книгу и будет рассказывать. Он берет книгу вверх ногами. Мама ему:

– Так не правильно, смотри – картинки вверх ногами.

- А я только так читать умею.

- Ну ладно, читай так.

И начинает он читать. Натурально читать, только вверх ногами. Пока она занималась со мной, он заглядывал с обратной стороны. Так и научился. Что интересно, не по слогам, а сразу словами. Потом, перед школой, переучили его читать уже правильно, не перевернуто.

Что-то утащило меня из Новосибирска... Уже расставаясь с Александром в городе, долго прощаемся, обмениваемся телефонами, расстаемся почти друзьями. Я брожу по городу, покупаю билеты на поезд. Так как ехал долго, времени на то, что бы прокатиться в Академгородок и вообще на метро, уже не осталось. Столица Сибири меня не зацепила. Все как у нас – пробисто, местами загазованно, шумно. Да и вообще перестали цеплять крупные города. То ли дело небольшой старый уютный городок! Или вообще глубинка. Хотя сложно судить о городе, пробыв в нем меньше полудня.

Поезд до Красноярска обслуживает состав очень молодых парней и девчат. Это уже позже я узнаю, что студентам на летний период можно устроиться проводниками. И подзаработать в каникулы. И РЖД в самый горячий сезон имеет дополнительные рабочие руки. Ребята стараются. На каждой станции ручки вагона протерты, бойлер начищен, форма отглажена. В нашем купе едет молодая красивая девушка с огромными глазами. Крупный, но застенчивый инженер газовых вышек. Который, из-за своей вахтовой работы, проводит в поезде неделю из месяца. И чуть позже присоединится еще одна женщина-декабристка, которая бросила Москву, высокооплачиваемую работу. Переехала в какой-то закрытый лесной поселок с мужем-военным. Работает учительницей, ни о чем не жалеет и говорит, что только сейчас по-настоящему начала получать удовольствие от жизни. Раньше ее распорядок дня выглядел примерно так: Подъем в 6, что бы к 9:30-10 приехать на работу. С работы вернуться часам к восьми. Полежать пластом, прийти в себя, потом перекусить, посмотреть-почитать и спать. В выходные выспаться, пошопиться, навести красоту, погулять и снова трудовая неделя. Яркими пятнами один-два раза в год пролетают заграничные отпуска. Оглянулась назад – оказывается мне уже далеко за тридцать. Жилья нет, и не светит. Накоплений нет, и особо не хочется. Семьи нет, и как-то не складывается. А сейчас большая половина дня в ее распоряжении. В доме муж, ребенок и вкусно пахнет едой. У дома цветы, а за околицей, сколько хватает глазу луг, река, лес – первозданная природа.

Молодая девушка из купе скромно рекомендуется как певица и немного актриса. Уже позже в интернете, зная только ее имя, город и направление, узнаю, что в свои неполные 20 лет, она достаточно известна. В первую очередь, как двигатель и исполнитель современных и традиционных татарских песен. Я встречаю самого первого, но далеко не последнего патриота Красноярска. Я бы даже сказал так. Со всеми, с кем я общался в Красноярске, этот город очень нравится. Она за пару часов рассказывает мне столько всего, что мне не хватит и двух недель, что бы посмотреть даже половину из рассказанного. Поэтому, Байкал снова чуть отодвигается, а на Красноярск отводится чуть больше времени, чем планировалось. Позже я прилипну к окну и буду впитывать в себя пролетающие за ним леса и перелески, реки и речушки, деревеньки и отдельно стоящие домишки. Не смотря на то, что сейчас июнь, где-то идет из труб дым. Кто-то возится в огороде, кто-то, приложив руку козырьком к глазам, провожает проходящий поезд. Давно пропали поля до горизонта. Вокруг раскинулись леса.... Спать иду чуть ли не последним во всем вагоне.

А утром в Красноярске меня встречает сестренка. Забрасывает домой и убегает на работу. Она достаточно известный (по отзывам) врач-пульмонолог. При этом серьезна и так же легко сбежать с работы как мне, у нее не получится. Да я и не настаиваю. Прошу только показать направление, как мне двигаться на Столбы.

Столбы – это отдельная песня, и, наверное, главная природная достопримечательность Красноярска. Сказать, что я провел там целый день – это не сказать ничего. Да и в двух словах это сказочное место сложно описать. Визуально – это выход застывшей много миллионов лет назад лавы над поверхностью гор. Самых разных (порой причудливых) форм и размеров. Их там много, у большинства из которых, есть персональное имя. А реально – это огромный заповедник в горах. Для меня было открытием, что Красноярск находится не на равнине, а окружен со всех сторон горами. На сколько видно глазу – сплошь поросших лесом. Вот, что пишут про это него местные краеведы. Долгое время место, где находится красноярское чудо с богатой разнообразной живностью, было известно только местным охотникам. Но, все-таки о месте вскоре стало известно, благодаря рудознатцу Прохору Селезневу, который первым самостоятельно обнаружил территорию нынешнего заповедника. В написанном им отчете в 1823 году есть такие строки: «Зело превелико и пречудесно сотворены скалы. Только попасть туда трудно, конный не проедет, пеший не пройдет. Разно рассказывают о них. Пожалуй, правду говорят, что в других землях не увидать такого. И залезти на сии скалы никто не сможет, и какие они, неизвестно». Вообще, про столбы и столбизм лучше почитать на отдельных ресурсах. Например, здесь - ‹тыц›

Я же оказался там в будний день с раннего утра. Поэтому, очень долго меня не покидало ощущение какой-то сказочной нереальности. Тут тебе и тайга, и папоротники, и тысячелистник выше человеческого роста. И бабочки часами кружат по каким-то, только им ведомым причинам, на одном месте. А потом вмиг разлетаются, что бы собраться где-то позже. Я, то иду в хорошем темпе, то останавливаюсь на полчаса подманить черную (именно черную!) белку, посмотреть игры бурундуков или просто посидеть на траве, послушать лес. Это позже я полезу по столбам, буду смотреть сверху на отроги Саян, петляющий вдали великан Енисей. Позже, уже после обеда, начнут попадаться такие же одиночки как я, небольшие группы туристов или столбисты-скалолазы. Удивило обилие спортивных молодых и немолодых людей, которые в хорошем темпе совершают марш-броски к столбам и обратно в город. Если не изменяет мне память – это километров пятнадцать. На обратном пути возвращаюсь «туристической» тропой, где на каждом повороте описывается местная флора и фауна, история края, стоят скамейки для отдыха и кормушки для птиц.

Сестренка говорит, что мне нужно обязательно заехать в поселок к ее маме. «Пока все не выспросит про всех, она тебя не отпустит». Я думал, что поселок – это где-то тут – под боком. А оказалось, что находится он в 500км от Красноярска. Поеду. Дни моей отпускной недели переваливают завтра за средину. И я понимаю, что на Байкал приехать я еще смогу. Но как приехать – так помочить ноги и ехать обратно. А чем ближе я к нему, чем больше разговариваю с людьми, тем больше понимаю, что на Байкал – это не тот случай, туда не нужно ехать галопом. Он достоин гораздо большего. Нужно приехать, пожить там, окунуться в атмосферу. Побродить или поездить по окрестностям. Я невольно начинаю сравнивать его с Индией. Эту страну тоже не поймешь с наскока. И она показывается тебе именно такой, с каким настроением в нее погружаешься. Взгляд друзей на одни и те же места, людей, события и даже еду могут быть диаметрально противоположны. Кто-то, сходя с трапа самолета, чувствует запах цветов, пряности и специй. А кто-то – пыли, дыма и канализации. Оказываясь с одними и теми же людьми (пусть в разное время) в Европе, Питере, Астане, мы испытываем сходные эмоции. Эти города, культура ближе, понятнее нам. Как-то предсказуемее что-ли.

В общем, именно в Красноярске я окончательно понимаю, что хотя до Байкала осталась всего небольшая часть пути, туда я не попаду. Точнее, поеду в другой раз. Иначе как-то пропадет сказочность всего этого путешествия. А как же родина и центр древних шаманов? И поэтому, уже совсем не спеша, еду в «глухомань», далекий леспромхозный поселок. Подобный тому, где сам когда-то родился и вырос. Где, по рассказам тети, люди едят медвежье сало (не понравилось). Где из леса строят, по нему ходят, им топят и им же украшают. Леспромхоз – это из советского прошлого. По аналогии с колхозом. ЛЕСное ПРОМышленное ХОЗяйство. Мой отец тоже когда-то заканчивал лесной техникум. Где, помимо технологии заготовки леса, их учили так же и восстановлению леса. Делянки не вычищались подчистую, оставался молодняк, который через 30-50 лет становился так же зрелым строевым лесом.

Мне очень нравится теория одного моего друга. Он уверен, что сибирские леса возникли не сами по себе – их посадили наши предки. Десять лет назад я бы посмеялся над этой теорией. А сейчас я знаю, что красивые леса в горах вокруг Алма-Аты посадили так же наши предки. Не какие-то далекие пращуры, вполне осязаемый его отец рассказывает, как организовывали субботники и они сажали саженцы. Год за годом. И так врос лес. Или, еще более яркий пример – Ауровиль в Индии. Сорок-пятьдесят лет назад на этом месте была пустыня. Пионеры начали с рытья котлованов для задержки воды в сезон дождей. Потом высадка первых солнце-жароустойчивых растений. Сейчас там растет лес, который не требует ухода, который сам себя организует и расширяется дальше. В этот таежный поселок я и направляюсь. Где не спеша проживу еще два дня. Будет там уже полюбившаяся мне баня в сосновом срубе со свежим березовым веником. Водой, хоть и из крана, но непривычно мягкой. Прогулки по окрестностям, колка дров и разговоры-рассказы-воспоминания...