Путеводитель по Непалу → Непал: Впечатления, отзывы, отчеты → Гималайские каникулы. (Непал, ноябрь 2004 г.)

Ответить ↓

amon_ra ^м

О себе Карма: 19

Украина.Стольный Киев град!Будьте здоровы!

15 сен 2005 10:37 Ссылка

Написала моя Иришка

Предисловие

Зачем люди едут в Непал? Ведь существует огромное количество более комфортных стран, поездка в которые требует меньшего бюджета, в которых вам предложат пятизвездочные отели с десятком бассейнов, изысканую кухню, роскошные пляжи, круглосуточную анимацию и безопасные туристические псевдоприключения. Но рано или поздно настоящего путешественника (а не туриста) начинает манить именно эта далекая, маленькая, измученная гражданской войной, и вместе с тем бесконечно прекрасная страна. На планете много удивительных мест, но самыми притягательными были и остаются Гималаи и Амазония. Амазония у меня, надеюсь, впереди, а о поездке в Гималаи и пойдет речь в этом рассказе.
Мне всегда казалось, что Непал, несмотря на свое довольно удобное, в самом центре Азии, расположение, - это совершенно недоступное для простого путешественника место, вроде Марса или Юпитера. Город с удивительным названием Катманду по изученности и досягаемости в моем воображении равнялся какому-нибудь Морю Безмолвия на светлой (или темной?) стороне Луны. А еще там однажды довелось побывать папе моей подруги Натальи. По рассказам подруги, папе Непал понравился, но сам папа после поездки невероятно изменился и месяца три приходил в себя.
В один действительно прекрасный день, гуляя по виртуальному пространству, я наткнулась на рассказы россиян, побывавших в Непале. И оказалось что «если очень захотеть – можно в космос полететь», то есть при желании Непал вполне доступен. Следующие несколько недель я собирала материал по всему Инету, и решение было принято – в наш следующий отпуск (после Таиланда) едем в Непал. Последним аргументом в пользу правильности выбора стала незабываемая панорама рассветных Гималаев, которую мы имели удовольствие наблюдать во время перелета в Таиланд.
По приезде из Таиланда всем друзьям и родственникам было торжественно объявлено, что наш next destination point – только Непал. И вот после этого вопроса нам и пришлось отвечать на бесконечные «почему?». Подчас вопросы звучали совершенно удивительным образом, вроде: «Почему Непал? Там что, какие-то хорошие курорты?» или «А почему это вас в Африку потянуло?». На вопросы мы отвечали весело и охотно, а тем временем у нас вовсю шла подготовка.

Подготовка

Подготовить поездку в Непал – дело хлопотное, но приятное. Все, кто читали мои предидущие рассказы, наверняка помнят, что мы (я и мой муж Андрей) любим ездить сами, то есть без турагентств, без тургрупп и прочей ненужной дребедени, то есть свободными птицами. Но вначале свободная птица должна хорошо потрудиться. Путешественник обязан читать путеводители до поездки, а не после, и он должен позаботиться обо всем настолько тщательно, чтобы никакие внезапные неприятности не омрачили долгожданного отпуска.

На поездку мы отвели 16 дней. Маршрут был составлен следующим образом: Катманду (3 дня) – Покхара (2 дня) – треккинг в районе Аннапурны (6 дней) – Читван (3 дня) – Катманду (2 дня).

Скажу сразу, что в вопросах походов мы с Андреем являлись полными чайниками. Я не была в походе ни разу за всю свою жизнь. То есть наши планы по покорению Гималаев были довольно амбициозными и даже немного самонадеянными: «Воровать так миллион, любить так королеву, а если в горы – то только в Гималаи».

Почему же был выбран именно такой маршрут? Несмотря на то, что мы признавали историческое и архитектурное богатство Непала, тратить весь отпуск на осмотр храмов и площадей мы не собирались. Мы не являемся ( в отличие от многих, стремящихся в Непал людей) поклонниками каких-либо буддистских или индуистских течений, поэтому рассматривать сто пятый по счету храм и сто двадцатое изображение Шивы не представляло для нас никакого интереса. В первую очередь нас интересовала уникальная и многообразная природа этой страны: горы, реки, джунгли, заросли, заснеженные вершины, слоны и носороги. Нас спрашивали: а как же поиски смысла жизни? Ведь многие едут в Непал за обновлением, на поиски Шамбалы и так далеее. Я отвечала, что обновление и понимание смысла жизни прийдет к нам именно на треккинге, в горах, потому как безумная энергетика этих мест должна сделать свое дело.

Для поездки был выбран ноябрь. Все путеводители в один голос утверждали, что это самое лучшее время для Непала, потому как летний сезон муссонов с бесконечными дождями и размытыми дорогами заканчивается, погода устанавливается сухая и ясная, видимость гор самая что ни на есть распрекрасная, и никакие погодные катаклизмы не омрачат нашей радости от встреч с Непалом.

Самой затратной частью бюджета поездки являлся, конечно же, перелет. Украинская авиакомпания предлагала совершенно идиотский с точки зрения географии и здравого смысла вариант – Киев-Бангкок-Катманду. Были варианты перелета Москва-Катар-Катманду и Москва-Карачи-Катманду. Но лететь из Москвы не очень хотелось, потому как до Москвы тоже надо добраться. Супердорогие варианты через Вену отпадали сами собой. Я никак не могла понять, почему нельзя лететь через Дели. Рейс Киев-Дели-Киев летает два раза в неделю, цена вполне доступна и компания обеспечивает неплохой сервис. А уж из Дели на Катманду система «Амадеус» предлагала десяток ежедневных рейсов. Оказалось, что загвоздка заключалась в слишком длинной стыковке – 11 часов по дороге туда и 19 часов по дороге обратно. Этот вопрос мы решили очень легко – сделали себе индийскую визу и заказали отель в Дели. Таким образом, к непальской программе добавлялся беглый обзор индийской столицы. Билеты обошлись нам в 850 долларов на человека (530 за Киев-Дели-Киев и 320 за Дели-Катманду-Дели). Конечно, можно было сэкономить, и отправиться из Дели в Катманду наземным транспортом, но время было дороже, мы не могли себе позволить тратить двое суток на разъезды по Индии.

Непальские отели мы не бронировали вообще, заказали только гест хауз на первые дни в Катманду. Никакие билеты на внутренние непальские переезды тоже не заказывали – все решили организовать на месте.

Помимо этого, оказалось, что для поездки в Непал необходимо закупить кучу узкоспециальных вещей, которых у нас в хозяйстве не было. Друзья и родственники с радостью включились в процесс, поэтому в течении всего лета мы получали в качестве подарков только крайне необходимые в Непале вещи: компас, бинокль, ножи, кружки, наборы туристической посуды, дорожные рюмки, фонари и.т.д. и т.п. Все это настоятельно рекомендовал взять с собой все тот же Интернет. Забегая наперед, скажу – хорошо что термобелье и спальники не покупали, денег пожалели. Лет пять назад на маршруте треккинга действительно были нужны кружки и вилки, но не сейчас – комфорт в Непале укрепился повсеместно.

О чем действительно стоит позаботиться из дому – это аптечка и хорошая обувь. В аптечке должны быть лекарства на все случаи жизни: от головной боли, от давления, от желудочно-кишечных проблем, от горла, от насморка, от сердечной боли – даже если вы суперздоровый человек все эти неприятности в горах легко могут с вами приключиться. Кроме того, необходимо запастись пластырем, мазью от болей в мышцах и суставах, а также каким-то универсальным средством, типа бальзама «Спасатель» (он здорово выручал нас в Таиланде, помог и в Непале – идеален от солнечных ожогов). Еще мы взяли с собой витамин С – тоже не помешал.

Отдельный разговор – обувь. Призываю всех на этом моменте не экономить ни в коем случае. Вам скажут, что в Катманду можно купить ботинки за 30-40 долларов. Это правда. Но что это за ботинки? Гортексом там и не пахнет, сплошной нейлон, а от вида подошвы хочется плакать. Прекрасные треккинговые ботинки продают Columbia и Merrel, но покупать их надо только на родине, в фирменных магазинах. Мы выбрали Merrel, отдали по 100 долларов за пару, и ботинки показали себя идеально как в горах, так и в джунглях, и на грязнющих улицах Дели. Ну, и, естественно, носки, тоже должны быть отличного качества, без всякой синтетики.

Рюкзаки мы также покупали в Киеве (можно было и в Катманду, но не ехать же в Непал с чемоданом) – мне купили рюкзак на 45 литров, а Андрею – на 60. Вполне хватило.

В конце лета мои друзья высказали замечательную идею, о том, что нельзя ехать в Гималаи, не поднявшись на самую высокую точку украинских Карпат, гору Говерлу. Поэтому мы теплой компанией совершили веселое тренировочное восхождение, что тоже оказалось крайне разумным – мы обкатали наши новенькие ботинки и рюкзаки. Это тоже я рекомендую всем – нет, не лезть на Говерлу, а разносить новые ботинки дома.

Для поездки мы приобрели и медицинскую страховку, но этот шаг был сделан скорее для украинских пограничников, которые очень любят проверять страховки у отъезжающих. Милая барышня, выписывая мне полис, спросила: «Вы там ничем опасным заниматься не будете? Дайвингом, например?». Торжественно пообещала ей дайвингом в Непале не заниматься.

Существовал еще один серьезный момент. С 1996 года Непал находится в состоянии гражданской войны. Конечно, время сейчас везде неспокойное, и попасть в передрягу можно в подъезде собственного дома, но совать голову прямо в пасть ко льву тоже не совсем разумно. В течении полугода я ежедневно изучала интернет на предмет беспорядков в Непале. Особенно мне полюбился раздел Is Nepal Safe? на сайте Lonely Planet. В частности, я выяснила, что главная головная боль Непала, маоисты, признают туристов священными дойными коровами и посему особо туристам не докучают. Но тем не менее маоистское движение чревато большими неприятностями, как то: общенациональные забастовки, взрывы транспорта на дорогах, поджог автобусов и вымогательство денег. Вымогательство денег носит скромные размеры, всю наличность у вас отнимать не будут, но долларов на десять карманы облегчат, не забыв выдать чек, сообщающий о том, что данный турист денег на маоистов уже дал, просьба не беспокоить. Гораздо большей проблемой являются забастовки, которые парализуют всю страну и можно застрять в какой-нибудь непальской хацапетовке очень надолго, потому как транспорт ходить не будет.

Моя мама, которая и так ежевечерне задавала мне риторический вопрос: «Ира, ну зачем тебе ехать в Непал?», при мыслях о маоистах грустила еще больше. Я ей напоминала семейную легенду о том, как она, мама, собирала деньги в Фонд поиска Снежного Человека – в средине 80-х «Космсомольская правда» затеяла акцию «Экспедиция в Гималаи по поиску реликтового гомоноида», опубликовала расчетный счет для сбора средств, и моя мама была в числе первых, кто понес тяжело заработанные рублики в сберкассуJ
В конце концов, Lonely Planet выдал однозначный вердикт: в общем и целом Непал безопасен, но особо не расслабляйтесь, ушки держите на макушке. (У меня тут же возник встречный вопрос – Уважаемый Lonely Planet, назовите хоть одно абсолютно безопасное место на Земле, где можно полностью расслабиться).

Во всяком случае, родной Киев таким местом неожиданно перестал являться. Мы выбрали крайне неудачное время для нашей поездки. Да, в Непале стоял прекрасный, необыкновенный сезон. Но в Украине намечались выборы президента. Билеты в Непал были куплены на 30 октября, а выборы были назначены на 31. (Кроме того, в эту ночь переводили время с летнего на зимнее и праздновали Хеллоуин). Вы спросите, при чем тут Непал к выборам президента Украины? Да при том, что Киев просто лихорадило. Покупка долларов в поездку (а что везти в Непал кроме долларов?) стоила мне 10 лет жизни – доллары просто испарились из свободной продажи, притом что все газеты радостно писали о том, что «все под контролем». Все говорили о возможности военного переворота, о сосредоточении войск вокруг столицы и о крайне нестабильной ситуации. Министр МВД с телеэкрана призывал нацию «без причины не высовываться из дому, а сидеть на диване с женой и пить пиво». Так что мы улетали в обстановке общенациональной истерии, и не знали в какую страну нам предстоит вернуться.

Но тем не менее, рюкзаки были упакованы, ботинки зашнурованы, «заправлены в планшеты космические карты» - путешествие началось.

Перелет. Дели.

Знаю, знаю, всем ужасно надоели описания перелетов. Но перелет в Дели совершенно особенный. Вы сразу понимаете КУДА летите. Индия начинается уже в самолете. Наш комфортабельный, новенький Боинг 767 был просто забит кришнаитами. Это был какой-то всесоюзный слет кришнаитов – Москва, Эстония, Калининград, Поволжье, от 17 до 70, и они все летели в Дели. Не хочу никого обидеть, я всегда толерантно и с большим уважением отношусь ко всем религиям, но «що занадто, то нездраво», вид у всех этих ребят и особенно у престарелых девчат был совершенно блаженный. Безобидные, как цветочки, и такие же бесплотные, они вели удивительные беседы о том, что «Иван-то, какой молодец, еще не рассвело, а он уже четыре круга сделал». Я, по своей наивности и в свете шлифования собственной физической формы к Непалу, решила, что неизвестный мне Иван до рассвета отбегал четыре круга вокруг стадиона, но протусовавшись с кришнаитами еще часиков 6, догадалась, что речь шла о чтении мантр.

Когда после шестичасового перелета в кромешной тьме за иллюминатором появился щедро разбросаный по земле разноцветный бисер огней большого города – мы поняли, что Дели из призрачной мечты стал реальностью. Аэропорт сделал эту реальность еще острее – в воздухе стоял такой сильный запах дезинфекции, что можно было решить, будто внезапно очутился в какой-то захолустной районной поликлинике. Стойки таможенников были оббиты трогательной клееночкой в розовенькие и голубые цветочки, кондиционер не работал, духота и влажность висели просто фантастические. Хвост для прохождения таможенных формальностей мы выстояли довольно длинный, потому что прыткие кришнаиты постоянно норовили пролезть без очереди: «Там впереди наша группа, мы должны выйти группой!». Но вот все позади, выходим в зал прилета. И началось!

Рекламные плакаты извещали о том, что перед нами простиралась Incredible India. Если что-то и было действительно incredible (невероятным) – так это наш шок. Вокруг бесновалась, орала, кипела, захлебывалась от собственной энергии толпа таксистов. Слава богу, что мы заказали отель, предполагающий бесплатный трансфер, поэтому нас встречал водитель с именной табличкой в руках. Здороваемся, и с тележкой, нагруженной рюкзаками, торопливо (таксисты вокруг не успокаиваются) идем к машине. Выходим из аэропорта, делаем первый глоток воздуха. Ничего себе! Вот это смог! Я-то думала – вот в Бангкоке смог, такого больше нигде нет. Но оказалось, что смог Дели все-таки покруче будет. В воздухе висела взвесь песка и пыли, казалось, что город накрыла огромная песчаная буря, и пахнет эта буря торфяным дымом. Первые встреченные нами индусы в чалмах и индианки в сари окидывают нас долгими изучающими взглядами. А мы их – уж больно непривычное зрелище. Втискиваемся в машину – раньше я такие видела только по телевизору, на подобном крохотном чуде техники ездил, по-моему, мистер Бин.

На часах – три часа ночи. На дороге – такое точно может быть только в Дели – гигантская пробка. Мимо нас непрерывным потоком идут огромные грузовики, украшенные настолько затейливо и любовно, что фантазия наших водителей-дальнобойщиков просто меркнет перед всем этим великолепием. Мало того, что таких машин – индийского концерна ТАТА – мы никогда не видели, так еще и все эти невероятные изображения Кришны на весь кузов, елочные гирлянды и дождик, цветочки и птички, фольга и блестки, томные индийские леди, и апофеозом,надпись сзади – Horn Please (то есть, сигнальте мне, дорогие товарищи, если чего-то от меня хотите).

Минут через сорок (совершенно оглушенные непрерывно гудящими грузовиками и надышавшиеся смога) мы въезжаем в квартал, где стоит наша гостиница. Путеводитель назвал это место «делийским Каосан-Роад» (кто не знает: Каосан - это место, где в Бангкоке живут и тусуются западные туристы-бэкпекеры –«рюкзачники»). Но видел ли тот, кто сравнивал Бангкок и Дели, Каосан Роад хоть раз в жизни? Улочка, на которую нас привезли, даже отдаленно не напоминает этот развеселый муравейник. Мрачные, обшарпаные, как после атомной войны, серые дома, горы мусора, стаи бездомных собак, беспорядочно припаркованные коляски велорикш, рядом с которыми в коричневом тряпье спят их владельцы. Тускло светятся неоновые вывески отелей – значит, действительно, туристический квартал. Наш отель Ajanta (заказан через hostelworld, как более-менее нормальный, цена – 25 долларов за дабл без завтрака) внутри выглядит довольно прилично. Несмотря на поздний час - много обслуги, встречают нас радушно и приветливо. Ведут в номер. Да, опять никакого сравнения с Бангкоком, где за те же деньги у нас было прекрасное жилье: здесь номер чистый, но какой-то обшарпаный, на окнах глухие ставни, одеял нет, зато есть телевизор, душ с холодной водой и позиционируемый суетящимся персоналом, как невиданная роскошь, балкон. Вид с балкона открывается на все те же коричневые тряпки внизу, плюс он опоясывает весь этаж и просто завален разным пыльным хламом. Хотим позавтракать, но ресторан закрыт. Говорят, звоните из номера, у нас есть room service. Ага, звоните по телефону, который не работает. Грустно жуем предусмотрительно захваченные из дому бутерброды с ветчиной, запиваем теплым (тоже киевским) лимонадом и ложимся вздремнуть. Хорошо хоть, что в этом крысятнике нам надо провести только несколько часов. И без того тревожный сон постоянно нарушается натужным кашлем дежурного по этажу – он спит на полу, на матрасике прямо под нашей дверью и заходится кашлем так, как будто у него последняя стадия туберкулеза.

С первыми лучами рассвета выходим на улицу – пройтись. Народ уже проснулся, торопится по своим делам. Везде что-то жарится, шкварится, мужчины сидят на корточках и пьют то ли чай, то ли кофе с молоком, который женщина в сари готовит прямо на какой-то керосинке. Сворачиваем на оживленную улицу, которая ведет к ж/д вокзалу, New Dehli Station. Я девушка не из пугливых, бывала в не самых стерильных городах мира типа Каира, но то что творится на улицах Дели не подлежит никакому описанию. Во-первых, народу столько, что непроизвольно понимаешь – индусов действительно миллиард. Во-вторых, траффик меньше всего напоминает столицу большого государства – машины древние, вонючие, еще более вонючие и древние тук-туки (мотоколяски), много велорикш, лошадей и осликов. В-третьих, невероятная, просто чудовищная грязь – мегасупергрязь. В-четвертых…Я знала, что в Индии много бедняков, но такого ужаса все-таки не ожидала увидеть. Изможденные, тощие, высохшие люди вповалку спят на асфальте, кутаясь в тряпье. Тут же спят такие же изможденные и кошмарно облезлые собаки. Бродят коровы – таких коров хорошо демонстрировать в Ветеринарной академии для изучения студентами скелета. Ковыляют старики-калеки. Апофеозом уличных сценок стало следующее: грязная, серая от пыли женщина, порывшись в тряпье, за ногу извлекла оттуда грудного голенького ребенка. Мы так и не поняли – жив он или нет, не смогли смотреть на этот кошмар и побежали дальше. Я жалась к Андрею и понимала, что не могу не то что фотографировать, а даже просто достать фотоаппарат из сумки.

Мы знаем, что где-то есть Красный Форт, Кутаб-Минар и все остальные достопримечательности, но на первый раз Дели с нас хватит – оглушенные нищетой, грязью и ощущением какой-то вселенской боли, возвращаемся в отель. По дороге я размышляю о том, как такие великие страна и нация, подарившие миру столько шедевров («Зита и Гита» не в счет), колыбель различных философских течений и религий, перекресток дорог, могут пребывать в таком леденящем душу, ужасающем состоянии. Мои размышления прерывает неприятное приключение. Я миллион раз проходила тот ажиотаж, который вызывает в арабских странах появление на улице высокой белой светловолосой женщины в узких брюках. Но то, что выкинули малолетние жители индийской столицы превосходило все: ко мне пристроилась стайка чумазых бандитов лет 7-8, каждый из которых хватал меня чуть ниже спины и с победным воплем отскакивал. Гневные крики Андрея не возымели никакого действия, а раздавать оплеухи, хоть руки и чесались, он не стал – дети все-таки. А набежало этих детей – как мух, еле-еле разогнали. После этого мне в Дели разонравилось окончательно.

Оставалась надежда, что Непал все-таки другой. Я вспоминала слова нашего советчика с турфорума: «Останавливайтесь в Дели по дороге в Катманду, потому что на обратном пути, после Катманду, вы там просто не сможете находиться».

Но в Дели у нас еще оставались кое-какие дела. Перед вылетом в Катманду мы должны были выполнить свой гражданский долг – принять участие в выборах президента и проголосовать в посольстве. Кто-то покрутит пальцем у виска: идиоты, в свой отпуск бегать по Дели, искать посольство…Скажу честно, что это мероприятие мы провели не столько для страны, сколько для себя. Много ли у кого-то в жизни было выборов, когда ты голосовал за тысячи километров от Родины? Наверняка, нет. Кроме того, эти выборы имели для Украины принципиальное значение и нам не хотелось упустить такой шанс – отдать голос за оппозиционного кандидата, находясь в центре Азии. Как мы искали посольство – отдельная песня. Таксист нас привез в удивительно красивый, богатый квартал, где под тенью пышной зелени дремали (воскресенье, 7:30 утра) роскошные виллы. Но, незадача - там, где согласно адресу, должно было быть наше посольство -полным ходом шла стройка. Наш таксист оказался парнем на редкость сознательным, поэтому мы исколесили весь квартал, разбудили (он выходил из машины и звонил в калитки) несколько домов, и в итоге наши усилия оказались ненапрасными – свернув на очередную улочку мы увидели перед эффектной виллой родной флаг. Голосование прошло на «ура» - нас вышло приветствовать все посольство. Вдохновленные беседой с импозантным послом и его элегантной красавицей- женой, окрыленные (и в очередной раз предупрежденные об опасности встреч с маоистами), едем в аэропорт. Нам пора в Катманду!
У меня есть глупая привычка приезжать в аэропорт с большим запасом времени. В Дели эта привычка пригодилась как никогда. Дело в том, что досмотр в аэропорту проводят очень и очень тщательно: помимо обычной опасности со стороны мирового терроризма здесь существует еще и озвученная маоистами угроза угона самолетов. Девушка в форме шмонала меня вежливо, но долго, и даже подняла мне штанины джинсов – проверяла не спрятала ли я нож в своих фирменных треккинговых ботинках. Но Индия и здесь остается Индией. Эпизод из жизни делийского аэропорта: нас просят пройти в какой-то темный закапелок и проверить есть ли наши рюкзаки в горе багажа, улетающего на Катманду (а если бы не проверили? Искали бы рюкзаки где-то в Сингапуре?) Эпизод номер два: толпа важных охранников в полувоенной форме бегает по мраморному полу, под пафосными резными деревянными панно за огромной крысой.

Зато экипаж и стюардесс нашего самолета компании Indian Airlines можно было снимать для рекламного проспекта: мы скучали возле выхода в наш гейт, а мимо проплыли высокие смуглые красавцы в летной форме и лихих фуражках, непринужденно болтающие с фигуристыми дамами в ярких сари. Дамы в сари катили элегантные чемоданчики – почему-то стюардессы всего мира обожают такие чемоданчики и катят их с особым изяществом, наверное этому учат на специальных тренингах для стюардесс.

Перелет до Катманду запомнился безупречным сервисом, огненно-острой, но очень вкусной едой и все приближающейся, волнующей, долгожданной цепочкой снежных вершин за иллюминатором. Самолет идет на снижение, внизу изумрудно-зеленые холмы и живописная долина (а какой-то умник мне говорил, что в Катманду крайне тяжело садиться, так как самолет приземляется в горном ущелье. Приснилось это ему, что ли?), красновато-розовые домики…Ну вот мы и прилетели. Мы в Зазеркалье, мы в Катманду.

Катманду. День первый.

Главный аэропорт страны, Трибхуван – это неказистое на вид низкорослое здание из красного кирпича. Трап к нашему самолету работники аэропорта подкатили вручную – такое я встречала впервые в жизни. Едва выйдя из самолета, мы тут же ошалело крутим головой, пытаясь увидеть восьмитысячники. Непальское удивление №1: из Катманду НЕ видно снежных вершин, только какие-то покрытые зеленью холмы. После Дели воздух кажется удивительно чистым и свежим. Таможенные формальности занимают от силы минут 10: мы просто меняем свои 30 долларов (с носа) на марки, получаем багаж – и понеслось. Едва мы высунули нос из аэропорта, нас окружила плотная толпа таксистов. Подняв гвалт, достойный стотысячной стаи галок, они не давали нам и шагу сделать. При этом они не просто орали, а прижимались к нам, стараясь не пропустить к нашим драгоценным телам все подбегавших и подбегавших коллег. В состоянии легкого шока пытаемся вырваться из окружения – куда там! Все наперебой обещают отвезти нас в прекрасные отели, куда угодно, организовать незабываемый отдых, треккинг в горах, полеты на парапланах – от нас требуется лишь сесть в машину. Шок не мешает мне заметить, что все таксисты – очень маленького роста, где-то на голову ниже меня (а во мне – 170 см). Андрей со своими 190 см в этой стайке кажется пришельцем с другой планеты или фантастическим человеком будущего. Наконец, падаем в крохотный «Судзуки» (сторговались доехать до Тамеля, места обитания всех туристов, за 3 доллара). Рядом с водителем устраивается молодой человек и начинает тарахтеть без умолку. Он не закрывал рта до самого порога нашей гостиницы, мало того – и в гостиницу он не давал нам поселиться, утверждая, что гостиница напротив в сто раз лучше. Болтовня этого деятеля – по-моему, его звали Дипак – здорово отвлекала нас от первого, самого ценного, осмотра столицы Непала. Наше вежливое мычание в ответ на предложения устроить невероятный отдых совершенно не смущало Дипака, и он поминутно спрашивал: «Так когда вас ждать в моем агентстве?» Мы знали, что никогда, поэтому продолжали кивать и жадно смотреть по сторонам.

Удивительное дело, Катманду – тоже далекий от стерильности и суперблаг цивилизации город, но с самой первой минуты я почувствовала, как мне здесь нравится. Мне было как-то удивительно хорошо, приятно и спокойно – наверное, это было совпадение каких-то внутренних вибраций с вибрациями Катманду. Мне нравилось абсолютно все: характерные для всего города цвета построек – все оттенки красного, от розового до карминного; малоэтажность – весь Катманду 3-4 этажный; вазоны на крышах, отсутствие оживленного траффика и теснота улочек…Вот на раскидистом дереве мелькнула первая увиденная нами «в дикой природе» макака. Я читала много рассказов о невероятной, поражающей новичков, грязи Катманду. Но нам после Дели Катманду кажется не то что чистым, а просто стерильным. Наконец, такси въезжает на заполненную магазинами, ресторанами, пабами, сувенирными раскладками, факирами и кобрами, рикшами, торговцами фруктами улицу – и я понимаю, угадываю, что это и есть Тамель, знаменитое туристическое «гетто» Катманду. С первого взгляда Тамель удивительнейшим образом напоминает нам бангкокский Пратунам (я все время провожу много аналогий с Таиландом, причина проста - там прошел наш предидущий отпуск, и я влюбилась в эту страну навсегда). Здесь огромное количество белых людей, и мы облегченно вздыхаем – значит, в Непале все-таки еще есть туристы.

Наш гест-хауз Laughing Buddha Home (не поверите, выбрали в основном из-за названия) находится в тихом дворике, шум Тамеля сюда практически не долетает. Хозяин с забойным именем Хит – очень приятен и улыбчив. Номер скромный, без излишеств, но очень чистый, светлый и аккуратный. И тут я выдаю свой первый перл. Правильно говорил по-моему Петр I – «Великие знания есть великие печали». Начитавшись, что Непал – страна дикая и отсталая, кружки-вилки-туалетную бумагу надо везти с собой, а в туалет без фонарика не выйдешь, я пребываю в полной уверенности, что такой роскоши, как горячая вода здесь быть просто не может. Меня не смущает даже наличие крана Hot. Вода действительно идет только холодная, и я мужественно лезу под душ, потому как терпеть пыль Дели на коже и волосах дальше просто невыносимо. То, что температура и в номере и «за бортом» - где-то +18, для меня тоже не помеха. Андрей, который терпеть не может холодную воду в принципе, неуверенно замечает: «А может еще пойдет горячая вода, но позже? Я что-то не очень хочу лезть под ледяной душ». Я его обрываю: «А что ты будешь делать в Гималаях? Там-то воды не будет вообще!» И Андрей тоже мужественно, но с меньшим энтузиазмом, приступает к водным процедурам. (Забегая наперед, скажу – как мы были наивны! Горячая вода есть в Непале ВЕЗДЕ, даже на треккинге. Иногда действительно просто надо немного подождать).

За окном видны плоские крыши красных домов, на ветру полощатся четырехцветные флажки с молитвами – хочется скорее бежать и знакомиться с удивительным городом поближе. Ну и конечно, очень хочется кушать.
В Катманду есть достопримечательности, которые в моем блокноте были отмечены, как must see – это Площадь Дурбар, Пашупатинатх – индуистский храмовый комплекс, Сваямбунатх или Обезьяний Храм, Патан. К разряду «если успеем, то посмотрим» мы отнесли Буднатх, буддистскую ступу.

Бхактапур (это уже не сам Катманду, а Катмандинская, так сказать, область), который значится во всех путеводителях, как еще одно обязательное место посещения, не входил ни в какую программу. Первоначально, еще в Киеве, мы собирались туда поехать, а из Бхактапура махнуть на ночь в городок Нагаркот, чтобы посмотреть рассвет над Гималаями. Но нас отсоветовали от этой поездки из-за дефицита времени – мол, рассветов насмотритесь в горах и так, отели в Нагаркоте дорогие, и вообще не стоит тратить на это два дня, потому как в Бхактапуре нас ждет третья по счету (после Катманду и Патана) Площадь Дурбар.

Ясное дело, что в первый день мы не собирались осматривать никаких достопримечательностей. По сути дела – весь Катманду является одной большой достопримечательностью. Этот город совершенно уникален, и я с полной уверенностью хочу сказать – второго такого города на планете нет однозначно. Вначале он может смутно напоминать какой-либо из виденных ранее экзотических городов, но уже через полчаса вы поймете, что не только название Катманду является необычным и нереальным, а и все улицы и закоулки этой игрушечной столицы.

В первом попавшемся книжном магазине – а их в Тамеле довольно много – покупаем карту города. И с картой в руках, серьезно изучая «ориентиры», ухитряемся заблудиться. Это блуждание по кривым улочкам довело нас до состояния белого каления. Вдобавок ко всему, никто из местных, к которым мы обращались за помощью, не мог внятно объяснить ГДЕ же собственно говоря мы находимся. Брать такси или рикшу было глупо – мы ухитрились заблудиться практически «в трех соснах», в пределах Тамеля. Нашего отеля на карте почему-то не было, и все что мы помнили о его местонахождении - это то, что «где-то рядом продаются подушечки с яками». Эта информация была крайне ценной, потому что в Тамеле не меньше трех десятков магазинов, продающих подушечки. Еще через часок блужданий, мы поняли, что ориентироваться по магазинам – вообще дело последнее. Магазины в Тамеле закрываются рано, темнеет еще раньше, и вечером улица выглядит совершенно по другому – там где были разложены сувениры и развешаны свитера, теперь только уныло сереют жалюзи. «Как мы собираемся идти по Гималаям, если в городе найти дорогу не можем?» - спрашивает у меня Андрей. «В Гималаях будет легче» - оптимистично отвечаю я. И – эврика! – мы выходим на центральный перекресток Тамеля, откуда до нашего отеля уже рукой подать. Решаем, что давно пора подкрепиться, заходим в первую попавшуюся кафешку, которых в Тамеле просто миллион, и заказываем пиво «Эверест» и непальские национальные пельмени момо – а что еще заказывать в первый вечер в Катманду?

После первого ужина делаем следующие выводы: пиво в Непале разливают в бутылки емкостью 650 мл, непальский «Тюборг» и «Сан Мигель» пока не пробовали, но «Эверест» нам очень нравится (его можно полюбить уже за название и за портрет шерпа Тенцинга Норгея на вершине Эвереста, пиво специально сварено к 50-летнему юбилею покорения великой горы), момо – это вкусно, но с порциями надо быть осторожнее – они неожиданно большие, а цены неожиданно низкие.

Пестрая, интернациональная, колоритная толпа клубится по Тамелю, торговцы со всех сторон предлагают свитера из кашемира, ячьи шапки, пашмину, бусы, тигровый бальзам, сандаловые шахматы, чай, специи, незабываемый треккинг, полет на самолете у Эвереста, и - конечно же- травку, многочисленные турагентства манят волнующими кровь рекламными плакатами – Гималаи, Читван, Тибет, Лхаса, яки, слоны, носорги, заснеженные вершины…Но у нас это все впереди, поэтому мы решаем, что для первого дня в Катманду впечатлений и так более, чем достаточно, и отправляемся спать.

Катманду. День второй.

Я люблю раннее утро в незнакомых городах. Раннее утро – это всегда что-то особенное. Но раннее утро в Катманду…Не знаю, есть ли слова, чтобы описать это.

Мы выходим на улицу около 7 утра – и тут же возвращаемся в отель за свитерами, потому что несмотря на яркое солнце температура воздуха не больше +15. Город уже проснулся. Катмандинцы идут по своим ежедневным делам, закутанные с головой в шарфы и упакованные в куртки. Мои бриджи вызывают недоуменные взгляды – не из-за фасона, а из-за того, что мне должно быть в них холодно. Нарядные детки в идеальной школьной форме торопятся на уроки. Отмахиваемся от рикш, ловко уворачиваемся от мотоциклов, стараемся не наступать на мини-алтари у домов – прямо на асфальте курятся благовония, разложены лепестки цветов и обсыпанные красной пудрой зернышки риса. Тротуаров в Тамеле нет – какие тротуары, зачем? Непальское удивление №2: в Катманду очень красивые люди. Они совершенно не похожи на индусов или на уроженцев Юго-Восточной Азии. Я почему-то представляла себе непали какими-то корявыми и уродливыми, но жители столицы перевернули мои представления об этом народе. Понятно, что красивы смуглые, глазастые, чернобровые детишки в ярких школьных джемперах, но что так красивы мужчины? Причем красивы совершенно не в стиле Митхуна Чакроборти и прочих звезд Болливуда. Как я уже писала, непали не отличаются высоким ростом, но они удивительно ладны и органичны в своей низкоролости, а чертами лица и глазами они скорее похожи на жителей Средиземноморья. Забавно, что все они одеты совершенно по-европейски (только старшее поколение носит на голове смешные пилотки из какой-то матрасной ткани), в то время, как туристы напяливают на себя разные этнические штучки в стиле непальской глубинки.

Прохладный воздух прозрачен и свеж, торговцы открывают свои лавки и поливают каменные плиты перед входом водой, спешащий по улице народ забегает в маленький (в Катманду все маленькое!) уличный храм и на выходе звонит в миниатюрный колокол. На улочках Катманду нет привычной нашему глазу зелени – цветов, деревьев, газонов; вся зелень перемещена во внутренние дворики и на крыши домов. Крыши здесь совершенно плоские, и на них в изобилии размещены большие и не очень горшки и кадушки с разнообразными растениями – от пальм и фикусов до лимонов и хризантем. Кафешки и рестранчики предлагают разнообразные завтраки, но мы забредаем в уникальное едальное заведение под названием Pumpernickel. Рекомендую его всем, кого судьба забросит в Катманду. В прелестном внутреннем дворике стоят изящные кованые столы и стульчики, пламенеют оранжевым бархатцы в вазонах, поражают глаз огромные грейпфруты на раскидистом дереве, а у прилавка толпится, похоже, весь Тамель. Аромат в воздухе плывет такой, что голова идет кругом – прямо в уголке стоят огромные жаровочные шкафы, в которых пекутся разнообразные плюшки и круассаны. Нам говорили, что в Катманду выпечка – лучше чем в Париже, но мы но могли в это поверить. В Pumpernickel поверили сразу. Меню для завтрака более чем разнообразное – с десяток свежайших булочек, какие угодно начинки к ним, сэндвичи, разнообразные блюда из яиц, соки (только фреш!), фрукты с йогуртом, мюсли, всевозможные горячие напитки. Эх, что может быть лучше, чем сидеть под грейпфрутовым деревом в Катманду и в первых прозрачных лучах солнца пить горячий шоколад с воздушным круассаном! В последствии оказалось, что это кафе – одно из самых популярных в Тамеле, но работает только первую половину дня, то есть специализируется исключительно на завтраках.

После такой замечательной еды мы готовы к подвигам. Сегодня мне кажется, что я знаю Тамель, как свои пять пальцев. Планы на первую половину дня очень амбициозны – мы хотим пешком сходить в Сваямбунатх – Monkey Temple или Обезьяний Храм, большую буддистскую ступу на окраине Катманду. Выходим из кафе, долго идем по улице, посмеиваясь над своими вчерашними блужданиями, ведь здесь все так просто…И приходим совершенно не туда. Со второй попытки находим нужный нам перекресток. Тамель, туристическое гетто, закончился, здесь начинается настоящий Катманду. Из четырех улиц, лучами расходящихся от перекрестка, я уверенно выбираю одну – согласно карте именно она ведет к Сваямбунатху.

Настоящий Катманду оглушает и ошарашивает. Здесь улочки такие же узкие, как и в Тамеле, но есть тротуары. По «проезжей» части спешат мотоциклы, рикши и маленькие автомобили – большое авто здесь просто не проедет. Архитектура уникальна: никаких современных зданий, только старинные домишки из красного кирпича, с поросшими жухлой травой крышами, с удивительными, свойственными только Катманду окнами и балконами – сплошь ажурная резьба из темного дерева, настоящее деревянное кружево, - и никаких стекол. Такие же резные, старинные и темные в Катманду и двери в дома. Люди у домов занимаются повседневными делами – кто-то хозяйничает в магазинах, не туристических, а обычных, кто-то просто болтает, кто-то плетет гирлянды из цветов. На туристов никто не обращает внимания – здесь к ним привыкли, как к повседневному элементу урбанистического пейзажа. В Катманду нет супермаркетов – только крошечные скобяные и хозяйственные лавчонки, а также продуктовые магазинчики. Здесь жарят какие-то пончики и печенье, продают овощи и фрукты, и самое отвратительное – свежее мясо. Почему отвратительное? Я и в Киеве-то никогда не хожу в мясные ряды, а здесь вид целиком освежеванных козлят поверг меня в состояние шока. То и дело попадаются небольшие уличные храмы, причем индуистские мирно соседствуют с буддистскими. Народ на улице спокойный, приветливый, улыбчивый. Что-то не похоже, чтобы в Непале шла гражданская война. Во всяком случае по моему мнению, страны, которые находятся в состоянии войны выглядят несколько иначе, чем этот самобытный, солнечный город, просто дышущий мирной и дружелюбной атмосферой. «Долго еще?» - интересуется Андрей. «Я вообще-то первый раз в Непале», - парирую я, - «Но думаю, что пришли, вон какой-то большой храм виднеется». Я не ошиблась. Мы действительно пришли. На Площадь Дурбар. Когда нам об этом сказал полицейский, мы просто согнулись пополам от смеха. Полицейский не понял, чем вызван приступ такого веселья, и мы объяснили, что шли вообще-то в Сваямбунатх. В честь этого представитель закона содрал с нас по 200 рупий (3 доллара) за вход на площадь и выдал билетики. Мы немного удивились тому, что вход на площадь платный, потому как локалов на ней было немеряно, у храма шумел небольшой базарчик и сновали рикши. Забегая наперед, скажу, что в Непале повсеместно обожают снимать с туристов деньги из серии «Чтоб Провал не провалился», так что будьте к этому готовы и забейте в бюджет долларов 30 на разные входные билеты. Вместе с билетами на площадь нам выдали небольшие путеводители, где очень подробно и толково были описаны все достопримечательности Площади Дурбар. Я люблю такие путеводители, с ними ходить гораздо интереснее, чем с невнятно бубнящим гидом. Локалы на площади, очевидно, были иного мнения. Ежесекундно к нам подходил очередной молодой человек и предлагал провести экскурсию. Помимо гидов нас атаковали торговцы всякой мурой (к концу путешествия бормотание приставучих продавцов «Tiger balm, please, good tiger balm» вызывало у меня нервную дрожь, а Андрей однажды пообещал черезчур назойливому торговцу намазать этим самым бальзамом место пониже торговцевой спины, пообещал на русском, но торговец оказался сообразительным и все понял). К торговцам присоединились бабушки с ласковыми глазами, сующие нам в руки фотографии девочки-принцессы Кумари, а к бабушкам – толпа детей-попрошаек. Вся эта свита ни на секунду не отставала от нас и чертовски мешала фотографировать. В итоге мы смылись от них, забравшись по ступеням под крышу одного из храмов. Под крышей было хорошо, тихо, открывался прекрасный вид на площадь, и я начала делиться с Андреем внезапно посетившими меня мыслями о том, что эти храмы удивительным образом похожи на мексиканские индейские пирамиды, даже внешние крутые ступени, ведущие под крышу, совершенно такие же. Солнце припекало все сильнее, пришлось снять свитера – для Катманду типична такая погода, когда утром и вечером прохладно, а днем жарко (но без духоты). А как здорово было любоваться на небо - исключительно бирюзовое, исключительно ясное, с силуэтами красных храмов, одним словом - настоящее непальское небо!

Площадь Дурбар поражает количеством храмов и святынь, сконцентрированных на сравнительно небольшой территории, причем здесь наблюдается все та же привычная для Непала эклектика – рядом мирно уживаются как индуистские, так и буддистские сооружения культа. Площадь застраивалась с 12 по 18 век, и представляет собой действительно единственный в своем роде и неповторимый комплекс. Именно здесь я впервые ощутила знаменитую энергетику Непала – атмосфера на площади была такой мирной, такой расслабляющей, такой прекрасной, что даже осмотрев все мы не хотели уходить. А посмотреть здесь было на что. По сути Дурбар делится на 2 мини-площади. Храмов здесь невероятное количество: посвященный Шиве храм Махендресвор, храм богини Таледжу, посвященный играющему на флейте Кришне храм Кьясин Дега, прекрасный большой храм Басантапур, самый старый храм площади Джаганатх, храм Дегуталле, храм Маджу Дега, удивительный маленький храм Шива-Парвати, где из окошка выглядывают фигурки Махадева и Парвати (как живые!), храм Кастхамандап и еще с десяток других. Заслуживают безусловного внимания дворец девочки-богини Кумари, земной реинкарнации богини Таледжу, и кажущееся совершенно невероятным белое здание в стиле западного неоклассицизма, дворец короля, который правил в начале 20 века. Здесь же находится бесчисленное количество различных статуй, вроде статуи индуистского бога Ханумана, одно из самых главных изображений бога Ганеши, а также огромное каменное изображение Шивы в его разрушительном образе. Но больше всего нас впечатлили даже не все эти удивительные, ни на что не похожие сооружения. Как я уже говорила, атмосфера Площади Дурбар забывает забыть обо всем. Чувствуешь себя совершенно в другом мире. Клюют зерно огромные стаи голубей, между птицами бродят маленькие глазастые телятки, на ступенях храма отдыхают садху – колоритнейшие личности в ярко-желтых одеждах. Конечно, я сфотографировалась с садху, но, честно говоря, именно они внесли какой-то диссонанс в общую гармонию площади, потому что показались мне какими-то ненастоящими, служителями не культа, но звонкой монеты. Эти якобы йоги-отшельники выглядят действительно суперэкзотично, одни их сваляные в дредды никогда не стриженые волосы чего стоят, но их наглое вымогательство просто раздражает. Позже, в Гималаях, мы встретили настоящего садху, который тихо медитировал в саду и не требовал никаких денег. Катмандинские же садху по-моему просто жулики, зарабатывающие на туристах. Тем не менее, без них было бы скучно и на фото они выглядят замечательно.

Будь моя воля, я вообще бы не уходила с Площади Дурбар, а тихонько сидела бы себе на ступенях под крышей одного из храмов, любовалась на телят и красные крыши в синем небе и мечтала о мире, где царит только любовь и покой. Но нам надо двигаться дальше, ведь в запасе у нас так мало времени!

Удивительно, но мы уже действительно начинаем хорошо ориентироваться в городе. По карте легко выходим к реке Бишнумати, хотя река – слишком громкое название для этого мутного, заваленного мусором ручейка. На берегах реки кучкуются какие-то местные бомжи. (Любопытное наблюдение: мне кажется, что бомжи и попрошайки во всем мире – одной национальности. Во всяком случае, непальские попрошайки никакого отношения к славным, красивым, улыбчивым жителям Катманду не имеют.) Переходим мост и по пыльным, довольно жарким улочкам выходим к знаменитому Обезьянему Храму, известному также как Сваямбунатх.

Храм стоит в очень красивом месте, на вершине поросшего лесом холма. Свежая, радующая глаз зелень составляет приятный контраст с каменными улочками прилегающих городских кварталов.Обезьяний Храм оправдывает свое название с первых же шагов – кусты на склонах буквально трясутся от несметного количества обезьян. У самого входа в парк стоят ярко расписаные статуи Будды, а рядом с ними ожившей пасторальной картинкой пасутся овечки. Все-таки раньше для постройки храмов выбирали прекрасные места. Холм вокруг Сваямбунатха наполнен такой светлой энергетикой, таким покоем, что невольно начинаешь улыбаться и любить весь мир вокруг. Обезьяны, совершенно не обращая внимания на людей, бродят по дорожкам, пьют воду у крана и устаивают смешные потасовки. Все они одного вида, макак-резус, и живут, как и положено обезьянам, большими группами. Особенно трогательно выглядят мамаши с детьми на животе. Мы изводим на обезьян несколько километров пленки – согласитесь, нечасто встретишь таких потешных зверюшек «на вольном выпасе». Непосредственно к храму ведет довольно крутая лестница, но идти по ней легко и приятно – над головой шумят деревья, вокруг прыгают макаки, торговцы продают разные интересные сувениры, а последний отрезок лестницы, когда впереди уже во всей красе виден храм, украшен забавными и невероятно симпатичными фигурами животных. По доброй непальской традиции с нас берут плату за вход и в этот храм, но небольшую, около доллара.

Описывать Сваямбунатх – занятие неблагодарное. Белоснежная ступа на фоне бирюзового непальского неба, огромные нарисованные глаза Будды внимательно смотрят на раскинувшийся внизу город, а десятки разноцветных флажков с молитвами дрожат на едва уловимом ветерке. В воздухе разлита мелодия мантры «Ом мани падме хум» - «О, драгоценность в цветке лотоса». Мелодия настолько красивая и нежная, а красота вокруг такая неземная, что хочется плакать. С холма открывается захватывающий дух вид на Катманду – над розовым городом плывет светлая дымка, и только отрывистые крики коршунов, в изобилии парящих над верхушками деревьев, заставляют поверить, что все это – не сон. Обходим ступу, как и положено, три раза по часовой стрелке, старательно вращаем молитвенные барабаны. Конечно же, мы никакие не буддисты, но как приятна и гуманистична эта буддистская традиция: первый раз ты молишься за всех людей, второй – за всех животных, и только третий – за себя, а чтобы Будда наверняка услышал твои молитвы (ведь может оказаться что ты – чужестранец) все слова мантр уже высечены на молитвенных барабанах, то есть покрутил барабан – и Будда все понял. Рядом молятся настоящие буддисты, они кладут бананы и рис в небольшие алтари – обезьяны потом охотно поедают эти дары. В очередной раз поражаюсь тому, как спокойно в буддистских храмах относятся к представителям других религий. Мы вначале немного смущались, вращая барабаны, но никто и не вздумал шикать на нас: «Не так крутишь, не там стоишь, не то делаешь», как любят шикать мышастые бабуськи в православных храмах. Собственно Сваямбунатх – это настоящий храмовый комплекс, где внимания заслуживает не только главная ступа, но и все вокруг. Лично мне очень понравилась небольшая скульптурная группа у самой лестницы – на зеленом жернове ярко и талантливо изображен весь восточный лунный календарь, все 12 животных.

Спускаясь от храма натыкаемся на забавную сценку «из жизни обезьян». В тени деревьев, уютно устроившись на травке, спит большая группа макак – обезьянки спят в обнимку, тесно прижавшись друг к другу. А обезьянья ребятня спать совершенно не настроена – ну где вы видели детей, которых можно уложить днем спать? Пользуясь тем, что старшие дрыхнут без задних лап, молодняк оторвал веревку с молитвенными флажками и устроил нечто вроде тарзанки. Веселье там стояло невообразимое!

Бросаю взгляд на часы. Вот здорово, всего 11 утра, а мы уже успели посмотреть и Дурбар, и Сваямбунатх. Мне не терпится увидеть знаменитый Пашупатинатх, индуистский храмовый комплекс на берегу реки Багмати, известный в первую очередь тем, что там проходят кремации усопших индуистов. Пашупатинатх находится на противоположном конце города, поэтому берем такси. После короткой торговли договариваемся о цене в 150 рупий (2 доллара). Цена радует, оказывается такси в Катманду более чем дешевое. Машинка – крохотный «судзуки», но едет довольно шустро. Я немного нервничаю – с одной стороны очень хочется увидеть кремацию, с другой стороны мне это кажется немного кощунственным – глазеть на чужие похороны.

Пашупатинатх нас втречает бурным разгуляем. Прямо у входа натянуты яркие полотнища, извещающие о том, что празднуется какой-то индуистский фестиваль. Дым, в буквальном смысле, стоит коромыслом – везде что-то жгут. Надеемся, что не покойников, и идем дальше. Публика здесь резко отличается от той, к котрой мы уже привыкли в Катманду – все мужчины в традиционных индийских нарядах в стиле Махатмы Ганди, на голове у всех затейливо накрученная чалма, дамы одеты в нарядные сари. Выходим к реке. Ну вот, опять нас заставляют купить билеты – цена около 3 долларов за штуку. Тут же к нам пристают очередные гиды – с нетерпением отмахиваемся от них, потому что вместе с билетами мы получили путеводитель, и хотим скорее бежать и смотреть все подряд.

Пашупатинатх целиком и полностью посвящен богу Шиве, или как называют его индуисты – Богу Богов. Этот храмовый комплекс является одной из величайших святынь индуистского мира, но – с буддистскими элементами. К сожалению, в индуистские храмы вход иноверцам запрещен, поэтому остается наслаждаться видом снаружи. Историки не зафиксировали точной даты постройки этого величественного комплекса, с некоторой вероятностью они говорят о 14 веке. Король Непала Махендра провел реконструкцию Пашупатинатха в средине 20 века. Мы переходим мост через реку Багмати и замираем – на противоположном берегу вовсю дымят погребальные костры. Сама река не представляет из себя ничего выдающегося – мутный ручей глубиной по колено, но индуисты считают ее не менее священной, чем великий Ганг. Мы все еще чувствуем неловкость от того, что глазеем на чужие похороны, но толпы туристов со всего мира преспокойно наблюдают за происходящим и вовсю фотографируют кремацию. Уже через минуту наша неловкость проходит. Процесс похорон настолько органичен, что невольно вызывает уважение и восхищение. Очевидно, что такие похороны могут позволить себе только состоятельные люди – костры сложены из огромных дров, а лес в Непале дорогой. Несколько костров уже догорело, и могильщики (не совсем верное, но единственное приходящее на ум определение) сбрасывают пепел и прах усопшего в Багмати. Еще несколько костров полыхают вовсю, а еще у нескольких поленниц, прямо на земле, лежат полностью завернутые в оранжево-белые покрывала покойники. Их родственники стоят рядом – ни плача, ни криков не наблюдается. Покойников посыпают ярко-красной пудрой и желтыми бархатцами.
На нашем берегу Багмати бродят телята, и несколько йогов совершают какой-то обряд в воде.

Под впечатлением от увиденного идем гулять по территории. Посмотреть есть на что. Мне очень нравятся скульптурные изображения лежащих быков перед маленькими храмами – по легенде бык возил бога Шиву. Я неожиданно опять вижу в некоторых элементах архитектуры сходство с пирамидами южноамериканских индейцев. У главного храма Пашупатинатх резвятся обезьянки, на берегу лежат завернутые покойники, по реке плывут цветы и пепел, а в храме идут ритуальные танцы – красивые женщины в изумрудных сари танцуют под ритм барабанов и звуки песен. Это зрелище настолько нереально и завораживающе, что мы смотрим и смотрим, стараясь впитать в себя эту дымную атмосферу, где горе и радость переплетены настолько сильно, что уже и не поймешь, что есть повод для скорби, а что – для веселья.

Много позже, по возвращении домой, моя подруга будет рассматривать фотографии и даст удивительно точную характеристику: «Катманду ни на что не похож. Ни я, ни мои друзья никогда не видели ничего подобного». Это правда. Но более всего не похож ни на что, виденное ранее, Пашупатинатх.
Мы возвращаемся в Тамель в разгар обеденного времени. Выбираем ресторан на крыше, под открытым небом – здесь много таких ресторанов, и все они очень классные. До поездки в Непал мы были уверены, что меню непальских ресторанов более чем скромное. Все оказалось с точностью до наоборот. В Непале очень хорошие рестораны с богатейшим выбором блюд. Отдельное место в меню занимают блюда китайской и индийской кухонь, есть и европейская. Повара наверняка обучались у европейских мастеров готовки, потому что все блюда в ресторанах сервируют очень красиво, тщательно и по последнему слову кулинарной моды. Из индийских блюд мы очень полюбили tandoori chicken (цыпленок со специями, приготовленый в специальной печи) и massala chicken (цыпленок в остром соусе масала), и то и другое обычно подается с горячими лепешками нан. Из непальской – уже упомянутые пельмени момо. В мексиканские, итальянские и тайские рестораны мы не ходили, но думаю, что там тоже кормят вкусно. Также мы очень полюбили местные супы и салаты. Но нашим настоящим наркотиком, тем, без чего мы ни разу не садились за стол, стал ласси. Ласси – это сильно взбитый сладкий кисломолочный коктейль. Мы предпочитали ласси с фруктовыми добавками – банановый, манго или яблочный. Помимо своих бесспорных вкусовых качеств, это чудо непальского стола так чудесно влияет на пищеварительную систему, что впору открывать курорты, где будут лечить разные хвори именно ласси. Главное в употреблении этого напитка богов – не переборщить с количеством употребленного, кислое молоко, все-таки. Вообще, здорово сказала встреченная нами в Читване девушка-бэкпекер из Швейцарии: «Если меня спросят где в мире мне нравится больше всего – я не смогу ответить. Но самая лучшая кухня - однозначно в Азии». Не стоит забывать о том, что индийские блюда будут жгуче-острыми, поэтому можно попросить официанта: No spicy, please. Хотя, на мой взгляд, чем острее – тем вкуснее и полезнее. Кухня Азии очень легкая и здоровая, не в последнюю очередь из-за специй и масла для готовки. В Непале, например, готовят на соевом и…горчичном масле. Что приятно – вся пища подается с пылу-жару. Конечно, надо ждать минут сорок, глотая слюнки и завистливо заглядывая в тарелки соседей, но зато и вероятность отравлений сведена к минимуму. Мы их избежали вообще. Что касается напитков, то мы постоянно пили пиво непальского производства («Эверест», «Катманду», «Сан Мигель»), но так и не рискнули попробовать местный самогон ракси. Правда, в горах употребляли местный яблочный бренди – но об этом позже. Помимо всего, рестораны очень радуют ценами. Отличный обед с супом, основным блюдом, пивом и десертом обычно обходился нам в 10-12 долларов на двоих.

Так что обедать в Тамеле, на крыше, потягивая ледяное пиво и наблюдая за пестрой, веселой толпой – это сплошное удовольствие. Не меньшее удовольствие доставляют разговоры вокруг. Если в курортных городах типа нашего Трускавца все только и говорят о том, кто сколько медицинских процедур принимает, то в Катманду все только и говорят о треккинге: «А вы уже пришли? А какой маршрут? Сколько дней? Сколько килограмм потеряли? Маоистов видели?»

А еще большее удовольствие – шоппинг в Катманду. Мы специально прилетели без теплых вещей и теперь нам надо было прикупить кое-что для похода в горы. Пройти по Тамелю и ничего не купить невозможно. Мы глазом не успеваем моргнуть, как у нас в пакетах уже диск с музыкой мантры Ом Мани Падме Хум (2 доллара). Андрей решает, что мы недостаточно похожи на настоящих покорителей Гималаев, и мы накупаем замечательных фенечек на шею и руки – некоторые из них сплетены из ячьей шерсти (средняя цена фенечки – 20 центов). В одну из моих фенечек вплетены крупные бусы непонятного цвета и фактуры –нечто сморщенное и коричневое. Я решаю, что это какашки йети. Кстати, яки и йети – это любимейшие персонажи непальцев. Самый крутой отель Катманду так и называется: «Як и Йети», есть также «Авиалинии Йети», а уж сколько туристических контор и магазинов носят похожие названия – не сосчитать. Проходим еще двадцать метров – и становимся счастливыми обладателями трех льняных рубах а-ля непальский крестьянин (4 доллара штука). Меня очень радует тот факт, что весь продаваемый товар – непальского производства, никаких тебе made in China. А возле лавочек, торгующих шерсятными вещами, я вообще готова упасть в обморок. Здесь все связано из шерсти яка, но тем не менее мне нравится вести с продавцами глубоко содержательные беседы: “Yak wool?” (я задумчиво трогаю очередной свитер) – “Yes, madam, yak wool, very good yak” – расплывается улыбкой смуглый торговец. Эти слова «Ячья шерсть» - для меня как сказка, ведь дивный зверь як живет только в Гималаях. Это равноценно тому, как если бы эти свитера были связаны из гривы единорога.

Невольно вспоминаются любимые украинские Карпаты. Я там однажды покупала лижнык – пушистое домотканное одеяло - и пыталась сторговаться подешевле. Загорелая гуцулка с улыбкой качала головой и говорила: «Пани (чем не мадам? В Западной Украине избегают жуткого обращения «женШина»), вы посмотрите на шерсть. Это же не просто овцы…Это высокогорные овцы!». Наверное, эти высокогорные карпатские овцы являлись дальней родней пушистым непальским якам. Не по Дарвину, конечно – для несостоявшегося зоолога такое предположение недопустимо, - а по духуJ. Добрые яки поставляют свою шерсть в промышленных количествах, а непальские женщины вяжут из этой шерсти замечательные по теплоте и качеству вещицы. Цены способны привести европейца в состояние шока. Судите сами: чумовая шапка с косичками – 1,5 доллара, толстые носки – 1,5 доллара, перчатки – 1 доллар, свитера – 10 долларов, теплые куртки с капюшоном на флисовой подкладке – 20 долларов. Цвета и дизайн – какие хотите. Если что-то не подошло по размеру, не беда – подождите пару деньков, и вам свяжут точно такую же модель, но большего размера. Так как нам предстояло идти в горы, курток у нас не было, а закосы под европейские спортивные брэнды (пуховик – 50 долларов, непромокаемая ветровка на флисе – 30 долларов) нас не впечатлили, то мы разжились двумя шикарными куртками, связанными из ячьей шерсти, о чем ни разу не пожалели. В Катманду огромное количество магазинов, торгующих спортивным барахлом – там вы найдете все что угодно, от веревки до солнцезащитных очков. От покупки телескопических палок мы отказались (что с ними потом делать?). Немного поколебались над спальными мешками – выбор их был довольно обширен, были как новые, так и second hand. Пуховый спальник стоил около 30 долларов. По киевским меркам – копейки. Все советовали однозначно купить мешки, потому что в горах будет холодно. Но внутреннее чутье подсказало мне (а оно меня вообще редко подводит), что мешки на треккинге нам вряд ли пригодятся, а в Киеве и подавно. Так и вышло. Поэтому шоппинг в свете «подготовка к походу» на куртках и закончился. Нам предстояло решить еще несколько важных организационных моментов: купить билеты на автобус до Покхары, получить пермиты (разрешения) на треккинг и узнать про самолет из Покхары в Джомсом. Но так как день выдался чрезвычайно насыщенным, мы решаем не напрягаться, а подумать о делах завтра. Я вообще заметила, что во всех странах, исповедующих буддизм, сам воздух насыщен такой расслабленностью, что ты невольно перестаешь торопиться, бежать куда-то, беспокоиться о чем-то, а лениво плывешь по течению и говоришь сам себе: «О проблемах подумаю завтра». И самое поразительное – все важные вопросы решаются одним махом, не успеваешь и глазом моргнуть.

Связь с домом мы держим через интернет. Компьютерные клубы в Тамеле на каждом шагу, цены – обхохочешься. Что-то около доллара за час. Зато телефонная связь с родиной дорогая (2 доллара минута) и совершенно отвратительная, приходится кричать на всю улицу.

Для ужина мы выбираем ресторанчик Weizen Café – с первого вечера и до конца поездки это уютное место стало нашим любимым заведением общепита в Непале. Ресторанчик хорош замечательным внутренним двориком, где по вечерам жгут огонь в импровизированных открытых очагах, вкусной едой и отличной булочной. В магазинчике-булочной можно выбрать плюшки на свой вкус, а потом в ресторане взять к ним суп или горячий шоколад. Или наоборот – плотно покушать в ресторане, а на десерт в магазинчике выбрать тортик к чаю. Наш первый ужин в Weizen Сafe (надеюсь, что я не перевираю название) ознаменовался неожиданной и очень приятной встречей. Русских вообще в Непале мало, а украинцев – и подавно. И тут прямо в ресторане мы встречаем Олега Карамазова, лидера популярной киевской рок-группы «Братья Карамазовы». Как оказалось, через несколько часов он собирался улетать домой, проведя в Непале три волшебные недели. Поболтав с знаменитостью и поужинав, возвращаемся в отель. На часах – девять вечера, для Тамеля это – поздняя ночь. Все магазины закрыты, на улицах – тихо и безлюдно. С ночной жизнью здесь явные проблемы, но оно и понятно – в Непал едут по горам ходить, а не на дискотеках прыгать. Умом мы это понимаем, но душа просит праздника, такого, чтобы ух! – развернуться и свернуться! Я заметила, что нечто подобное вообще часто случается с офисным людом – корпят месяцами за компьютерами, накапливают стресс и нервное истощение, а потом вдруг пускаются в такой загул, после которого утром остается только спрашивать: «А что это было?». Нечто подобное случилось и с нами в тот незабываемый вечер в Катманду.

В отеле Андрей предложил съесть по кусочку колбаски из наших киевских припасов. Колбаску запили глоточком водочки. Как-то незаметно, за задушевными беседами, приговорили всю палочку салями, бутылку водки и литр «Швепса». И поняли, что больше оставаться в отеле совершенно невыносимо. Вначале мы просто шорохались по пустынному, темному Тамелю и пугали случайных прохожих песнями и смехом. Настоящую истерику у нас вызвало то, что изо всех закоулков к нам потянулись торговцы наркотой. «Что они от нас хотят?» - громко возмущался Андрей, - «Мы что, так выглядим, что нам можно предлагать всякую гадость?» Не знаю, как мы выглядели, но фотографии этой развеселой ночки получились те еще. Я почему-то фотографировалась со всеми охранниками в форме, а потом нас подобрал рикша и повез…на площадь Дурбар. По дороге Андрей сказал, что он - бывший советский школьник, пионер, и все такое, поэтому терпеть такую жестокую эксплуатацию человека человеком не может. Рикша был пересажен ко мне в коляску, а Андрей уселся на велосипед и повез нас дальше по Катманду. Рикша был доволен, рассказывал разные байки из жизни «непальского сироты», коим он являлся или пытался по крайней мере выглядеть. После того, как мы объехали ночной и таинственный Дурбар, поболтали с группками каких-то мутных личностей – то ли драгдилеров, то ли просто местных разгильдяев, рассказали рикше о жизни в Украине, я сменила Андрея за рулем велосипеда. Рикша вообще обалдел. «Знал бы этот Гаврила сколько стоит час моей работы», - подумала я, но надолго меня не хватило, физическая форма не та. Зато теперь я точно знаю, что рикшей я не хочу работать.

Мы объехали полгорода. Наверняка, это была не самая умная в нашей жизни затея, но несомненно – одна из самых запоминающихся. Ночной город стоил того, чтобы посмотреть его таким экзотичным способом. Заранее предупреждаю, что не следует повторять нечто подобное в других странах, потому что вряд ли где-либо еще, кроме Непала, двум нетрезвым белым так запросто можно гулять ночью с дорогой фото-видео-аппаратурой и огромной суммой наличных в хлипком кошелечке на шее.

Накатав вдоволь рикшу и накатавшись сами, мы договорились с нашим новым знакомцем, что утром он заедет за нами и отвезет нас в Патан.

А проснувшись утром, изумленно спросили друг друга : «Что это было?»

Катманду. День третий.

Главная задача сегодняшнего дня – решить организационные вопросы по дальнейшим перемещениям в Непале. Далеко за этим мы не идти не собираемся, просто выбираем ближайшее к отелю агентство с замечательным названием Evergreen Tours. Там заказываем билеты на самолет Покхара-Джомсом (65 долларов за один), билеты на туристический автобус до Покхары (2 доллара за билет), узнаем о ценах на Читван и просим помочь нам с оформлением пермита-разрешения на поход в горы. Симпатичная девушка-агент на прекрасном английском дает нам всю необходимую информацию, обещает, что билеты на самолет и автобус принесут нам прямо в отель, и говорит, что для получения пермита нам необходимо самим сходить в какую-то государственную контору. Для похода за пермитом она снаряжает с нами провожатого в лице обаятельного молодого непали – чтобы мы, не дай бог, не заблудились. Наш провожатый по дороге болтает с нами об Украине – жители Непала вообще очень интересуются другими странами. Я рассказываю ему, что в Украине тоже есть горы. Парень удивляется и интересуется высотой. Узнав, что самая высокая вершина Украины чуть выше 2000 метров, он просто падает со смеху. Я немного обижаюсь – как же, смеются над любимыми Карпатами! – и начинаю описывать необыкновенные красоты наших гор, но наш спутник объясняет нам, что в Непале, все что ниже 3000 м считается не горой, а холмом. Вот люди живут!
Оформление пермита занимает минут пять. Я заполняю несложные анкеты, сдаю в окошечко наши фото (2 шт. паспортного размера) и по 30 долларов с носа. Через мгновение у нас в руках оказываются замечательные синенькие кусочки картона, заставляющие почувствовать себя Сенкевичем, Эдмундом Хиллари и Амундсеном одновременно. Описать мой личный восторг невозможно, то о чем я мечтала почти год – сбылось! Как поют мои любимейшие Depeche Mode: “All I’ve ever wanted is here, in my arms”. Поют-то они, конечно, совсем о другом, но этот крошечный документик с моей фотографией и надписью Annapurna Conservation Area Entry Permit, выданный учреждением Короля Махендры, заставляет поверить, что все происходящее – не сон, а правда, что через несколько дней мы пойдем по диким дорогам Гималаев, по полукругу вокруг Аннапурн.

Нас уже ждет наш вчерашний рикша. Все организационные вопросы позади, можно расслабиться. Устраиваемся в коляске поудобнее и двигаем в Патан.

Что такое Патан и зачем мы туда едем? Когда-то, до 16 века, Патан был первой столицей Непала. В наши дни это «город в городе», а проще говоря – один из районов Катманду. Второе название Патана – «Лалитпур», что означает «прекрасный» или «красивый». В Патане есть своя Площадь Дурбар, которую нам и предстоит осмотреть. Уже через десять минут нам становится ясно, какую ошибку мы сделали, отправившись в такой неблизкий путь на рикше. Пока мы ехали по знакомой нам части Катманду – все еще было ничего. Но, преодолев мост, мы выехали на оживленные, забитые машинами, пыльные и невероятно жаркие улицы. Местами наш рикша просто не тянул – еще бы, в нем было килограмм пятьдесят от силы, а в коляску он усадил двух с самого детства хорошо питающихся туристов. Тогда мы выходили из коляски и просто шли рядом. Хорошо, что коляску не подталкивали. Андрея эта ситуация откровенно нервировала, и он предлагал плюнуть на все и взять такси. Мне, как обычно, мешала моя дурацкая деликатность и жалость к аборигенам: договорились же, неудобно. Абориген, с которого уже дым шел, неожиданно привез нас не в Патан, а в…зоопарк Катманду. У меня зашевелилось нехорошее подозрение, что эта катмандинская сирота намерена провести с нами весь день и содрать с нас за это немеряно денег. В наши планы это категорически не входило, кроме того развести на деньги бывшего советского человека мало кому удается – у нас в стране своих таких умников на каждом шагу навалом. Тем не менее, мы идем в зоопарк – я вообще люблю ходить по зоопаркам. Жара стоит чудовищная, но зоопарк расположен в большем тенистом парке, так что прогуляться там, размяв косточки после чертового рикши, даже приятно. У кассы толпится море каких-то удравших с уроков подростков и с десяток непальских «товарищей из глубинки» - приехали из горных сел поглазеть на столичные радости. Присоединяемся к толпе и мы – два длинных белых балбеса, которым в Катманду больше нечего делать, как ходить по зоопаркам. Я вижу, как локалы берут в кассе билеты – на билетах крупными цифрами проставлена цена, 10 рупий. Протягиваю 20 рупий за двоих и я. Тетка в кассе что-то кричит и машет руками. Для иностранцев, оказывается, вход не 10, а 100 рупий. Задохнувшись от неслыханной наглости, покупаю билеты, сказав кассирше по-русски все, что я об этом думаю. Что сказать о наших впечатлениях от зоопарка? Делать там, в принципе, совершенно нечего. По сравнению с московским и киевским зоопарками (не говоря уже про западные), зоопарк Катманду – очень маленький и с очень скромной коллекцией зверюшек. Тем не менее, некоторые моменты нам понравились. Слон здесь содержится «на вольном выпасе», мы как раз попали на его дневное купание в большом озере, а потом встретили его гуляющим на полянке. По тенистым, ухоженным дорожкам бродят огромные пеликаны. Разбиты необычайные по красоте клумбы с альпийскими горками. Но самая смешная зоопарковская история связана с крокодилами. Прямо при входе мы увидели огромный вольер с небольшим озерцом и зеленой лужайкой. При одном взгляде на эту экспозицию я фыркнула от негодования – на лужайке кто-то разместил серых бетонных крокодилов чудовищных размеров с совершенно дурацкими тонкими мордами. Сразу же поделилась наблюдением с Андреем: «Что за нелепый зоопарк! Бетонных крокодилов показывают!». Андрей просто покатился со смеху: «Иришка, какие бетонные? Это НАСТОЯЩИЕ крокодилы». От неожиданности я чуть не упала и вернулась к вольеру. Это действительно были живые крокодилы. Так состоялось наше первое знакомство с кориалами, теми самыми, которые живут в заповеднике Читван, и которых нам еще предстояло увидеть в живой природе. Кориалы совершенно не похожи на традиционных крокодилов в нашем представлении – ни на тех, что живут в зоопарках, ни на тех, которых мы видели на крокодильих фермах Таиланда, и уж никак не на Крокодила Гену. Это гигантские, бетонно-серые рептилии с длинными «клювами» вместо традиционной крокодильей пасти, питающиеся только рыбой. А больше сказать про зоопарк собственно и нечего.

Вернулись к рикше и твердо сказали: «Вези в Патан». Он и повез, но не по дороге, а по каким-то жутким пыльным закоулкам. Нас трясло так, что желудок в горле стоял, и хотелось одного - чтобы это поскорее закончилось. Рикша, тем временем, делился с нами планами о том, куда он повезет нас дальше, после Патана. Тут даже мое долготерпение не выдержало. «Мужик, - сказала я, - никуда мы дальше не поедем. Мы до вечера остаемся в Патане, а вернемся на такси». Сказать, что рикша расстроился – не сказать ничего. Но, когда мы наконец добрались до патанской Площади Дурбар, наш с ним расчет превратился в целое шоу, на которое сбежались посмотреть все рикши и таксисты. Этот гаденыш выклянчил у меня такую сумму, которой нам бы хватило для поездок на такси в течении двух дней, и все равно остался недоволен. При других обстоятельствах я бы никогда не заплатила столько, сколько заплатила, но опять вмешалась проклятая жалость к аборигенам – ведь все-таки парень крутил педали целых полдня, а не просто попрошайничал. Тем не менее, мы твердо решили впредь с рикшами не связываться.

Все это привело только к тому, что патанский Дурбар мы осматривали уставшие, измотанные и без особого энтузиазма. От попрошаек и гидов-добровольцев уже тошнило. Когда к нам подходил очередной псевдо-историк и ласково тянул: «Намастээээ! Where are you from?», мы рявкали: «Руанда! Мы из Руанды!». Озадаченные гиды отлипали сразу. Где находится Руанда – они не знали, зато едва заслышав про Украину начинали бесконечные беседы: «Украина? О, я знаю! Это между Польшей и Россией!». Непал – страна сплошных географов…

Тем не менее, Площадь Дурбар в Патане – действительно очень красива, и ее обязательно стоит посетить. Все то же причудливое сплетение индуизма и буддизма, все те же красные крыши в синем небе, каменные слоны и быки, колокола и колонны, что и на Площади Дурбар в Катманду, но тем не менее здесь есть и совершенно удивительные вещи – уютные, тенистые дворики, завораживающая резьба окон, дверей и балконных подпорок – где каждая деталь уникальна и неповторима. Здесь есть небольшой каменный бассейн, в который падает вода из огромных, черных от времени, покрытых причудливых резьбой, кранов. Когда-то, возможно, этот бассейн и эти краны использовали для омовений или других ритуальных целей. В наши дни находчивые горожане моют здесь огромные пучки какой-то петрушки и другой зелени, предназначенной для продажи на местном базаре. Ключевым местом всей площади, на мой взгляд является, индуистский храм из серого камня – удивительно красивый и цельный, глядя на который невольно изумляешься таланту, вкусу и математической точности неизвестных зодчих прошлого. Он выпадает из общего ансамбля не только из-за цвета – неожиданно серого среди повсеместного в Катманду красно-кирпичного, но и из-за изящества линий, и ощущения летящей стройности на фоне других коренастых пагодоподобных сооружений.

Осмотрев Патан, прыгаем в крохотное такси, после рикши кажущееся нам верхом комфорта и цивилизации. Такси вырывается на мост – и мы замираем от восторга. Еще мгновение назад нам казалось, что ни одна вещь в этом мире (кроме ледяного пива), не может привести нас, уставших и измученных, в чувство. Но далеко-далеко, за легким смогом города и зелеными холмами, неожиданно показываются заснеженные вершины Гималаев, и мы начинаем немедленно фотографировать их, снимать на камеру, словно видими это ледяное, завораживающе прекрасное диво в первый и последний раз, словно показавшись на секундочку, они убегут и спрячутся навсегда. Неожиданно я очень остро ощущаю, как я хочу в горы, поближе к природе, подальше от больших, шумных и жарких городов – в Катманду конечно, здорово, но ведь главная цель нашей поездки не здесь, а там, рядом с этими волнующими вершинами.

Хозяин нашего гест-хауза Хит, поинтересовавшись бронировали ли мы что-либо в Покхаре, предложил нам остановится в отеле каких-то своих родственников. Мы не возражаем – во-первых, нам абсолютно все равно, во-вторых, Хит обещает, что нас встретят прямо на автобусной остановке в Покхаре и отвезут в отель, причем бесплатно.

В этот вечер для ужина мы выбираем ресторан с живой музыкой. Их в Тамеле довольно много, в одних играют старый добрый рок-н-ролл, в других – выступают ансамбли народной непальской песни и пляски. Мы выбрали последнее. Название ресторана я не помню, но он оказался довольно популярным местом – там просто яблоку было негде упасть. Столики здесь стоят прямо в саду, под деревьями, очень много цветов, а в углу – небольшая сцена. К моменту нашего прихода на сцене уже вовсю выступала катмандинская самодеятельность – пятеро мужиков и две барышни. На мужиках были одеты традиционные пилотки из наматрасников, музыкальное сопровождение ограничивалось барабаном и дудочкой, но песни звучали задорно и весело. Миловидные барышни с длинными черными косами и в красивых народных костюмах время от времени исполняли какие-то несложные танцы: я заметила, что азиатское искусство танца вообще отличается крайней экономичностью и аккуратностью движений, непальские пляски не были исключением – покружились в одну сторону, в другую, помахали изящными ручками – вот и весь танец. Ужин в этом ресторане оказался сплошным сюром: на столах призрачно дрожат свечи, на деревьях болтаются оставшиеся с Хеллоуина огромные бумажные светильники в виде тыкв и привидений, на сцене распевают непальские песни, а легкий вечерний ветерок доносит из соседнего ресторана звуки Hotel California, старательно исполняемой неизвестным непальским талантом. Где еще в мире возможно такое? Посему – рекомендую, посетите какой-нибудь похожий ресторанчик – не пожалеете. Единственным моим проколом за этот волшебный вечер оказался заказ непальского чая. Чай в непальских ресторанах обычно измеряется чайничками, я сдуру заказала сразу самый большой – чего мелочиться! К моему ужасу, непальским чаем оказалась сумасшедше сладкая смесь черного чая, молока и специй – я не смогла себя заставить проглотить ни глоточка этой бурды. Но такая гадость неожиданно пришлась по вкусу Андрею. К слову сказать, он с огромным удовольствием пил непальский чай все последующие дни нашего путешествия.

По дороге в отель купили пару ячьих шапок – куда без них? – и улеглись спать пораньше. Впереди был тяжелый день – нам предстоял семичасовый переезд в замечательный город Покхара.

Дорога Катманду-Покхара

Когда я в офисе, рассказывая о своих непальских приключениях, поведала, что мне пришлось пережить три переезда по восемь часов каждый, одна из коллег спросила: «Откуда в Непале такие расстояния? Там того Непала…». Да, Непала действительно немного. Но дорога протяженностью 250 км занимает 8 часов времени – и это в лучшем случае. Мы очень переживали, чтобы с нами в пути не произошло никаких неприятностей, как то - встреча с маоистами, оползни на дорогах, авария, заторы и все в таком же духе. Наши интернетовские консультанты по Непалу предупреждали, что такие случаи не редкость. Но и выбирать не приходилось. Хочешь – лети самолетом, пятнадцать минут – и ты на месте. За 70 долларов с носа. Хочешь подешевле, за 3 доллара – пожалуйста, но тогда прийдется потерпеть переезд.

Автобусы в Непале такие же уникальные, как и все остальное.

Туристические автобусы от автобусов для локалов отличаются только тем, что в них не набивается столько народу, на крыше не перевозят коз и едут в них преимущественно иностранцы. А так – такой же раздолбанный дивайс непонятного года рождения и страны выпуска, с неудобными сидениями и жарой в салоне. Мало того, водители туристических автобусов не брезгуют «левыми» зароботками и берут в автобус местных «сверх плана». Только не подумайте, что я против того, чтобы местные ездили с «белыми» людьми в одном автобусе – вовсе нет. Но когда они грузят полную крышу мешков с капустой, а потом ваш автобус останавливается на полчаса in the middle of nowhere, и водитель неторопливо разгружает эту самую капусту – приятного мало. И когда на чек-поинте автобусы с туристами пропускают беспрепятственно, а автобусы «смешанного» типа бдительно проверяют, заставляя локалов выходить наружу. Так как в Непале люди по природе своей неторопливы –можете себе представить на сколько растягивается подобная процедура. А еще попадутся какие-то кумушки в сари и пересказывают все 8 часов на весь автобус местные сплетни так, что даже местные мальчишки уши затыкают. Конечно, это все терпимо, как говорят в рекламе - «сложно, но можно», просто собираясь перемещаться по Непалу на автобусе будьте готовы ко всему вышеизложенному.

А еще может необычайно «повезти» с попутчиками. Как повезло нам. Наш автобус под завязку заполнила группа израильских студентов во главе с энергичной, но довольно противной теткой – о таких тетках в нашей стране говорят «бывалая». Вначале никаких неудобств это не вызвало – мы только подивились тому, что молодые девушки и парни совершенно не общаются между собой и даже заняли в автобусе два разных ряда, строго по половой принадлежности – мальчики слева, девочки справа. Мы с Андреем оказались в «мальчуковом» ряду. И началось. За нами расположился совершенно уникальный представитель человечества, вернее сказать – редкий придурок, тощий, бледный от неумеренного употребления травы тип лет двадцати пяти отроду, с рыжей клочковатой неопрятной бородой, весь какой-то замызганный и неухоженный. Дорогу до Покхары смело можно назвать «театром одного актера» - то есть этого придурка. Все восемь часов он пел песни, разговаривал то голосом собаки Скуби Ду, то Дженнифер Лопес, свистел, радостно бибикал за каждым сигналом автобуса (а автобусы в Непале сигналят непрерывно) и издавал еще с десяток разнообразных звуков. Если бы так себя вел годовалый ребенок – это было бы простительно (да и то, ребенок быстро умаялся бы и заснул), но когда такое себе позволял взрослый мужчина – это могло означать только то, что в дурдоме каникулы. И мы случайно попали именно в дурдомовский каникулярный автобус.

Но одним из несомненных плюсов поездок в страны типа Непала является то, что там никто не понимает русского языка – поэтому мы развлекались тем, что громко и внятно говорили все то, что мы думаем об этом кретине. И от этого становилось немного легче на душе.

Дорога на Покхару очень живописна. То и дело открываются волнующие воображение виды на покрытый снегом, величественный массив Аннапурны. Холмы покрыты террасами огородов и полей. В долине в изобилии растут бананы, бамбук, манго и прочие симпатичные растения. Несмотря на всю муторность поездки, стоит сказать, что это прекрасный шанс познакомиться с жизнью непальской глубинки. Чем дальше отъезжаешь от Катманду – тем беднее села, грязнее дети и тяжелее жизнь. Лица людей становятся все более и более дикими. Большая часть дороги проходит вдоль замечательной реки Трисули – то и дело на ярко-бирюзовой, нереально красивой воде появляются катамараны и лодки рафтеров. Невольно завидую им – сплавляться по реке не в пример интереснее, чем трястись в душном автобусе. Во многих селах встречаем военные блок-посты, кое-где даже на обложенных камуфляжными мешками плоских крышах стоят пулеметы. Дважды нам на глаза попадаются сгоревшие автобусы – вначале мы приписываем проишествие маоистам, но потом натыкаемся на несколько аварий и начинаем сомневаться – местные водилы носятся на таких скоростях, что немудрено врезаться в дерево и загореться. Некоторые зарисовки из жизни непальских сел настолько нереальны, что в пору снимать их для какого-нибудь «Клуба Кинопутешествий». Например: через широкую, бурлящую Трисули натянут трос, к нему прикреплена корзина, в которой люди перебираются с одного берега на другой. Корзина эта – «на ручной тяге», то есть человек сам себя тащит с помощью системы шарниров-колесиков-веревок, примитивного чуда инженерной мысли. Или еще – повсеместно вдоль дороги идет производство щебня…вручную. Сидят себе женщины в сари и трут камни через какое-то сито. Вот тебе и 21 век.

Бигборды на дороге в основном посвящены почему-то…рекламе презервативов: на заднем плане обнимается томная, словно сошедшая с кадров какого-то индийского фильма парочка, а на переднем плане красуется веселое, с задорной улыбкой от уха до уха резиновое изделие. Хотя, если судить по обилию чумазых, с ног до головы опутанных соплями детей у каждого дома – вряд ли эта реклама как-то влияет на контроль рождаемости в стране.

Наш автобус делает две остановки. Одна - возле придорожного базарчика и кучки кафешек, где можно выпить чая или чего-то холодненького, купить плюшек, съесть мороженое. На базаре продаются кислые мелкие апельсины, маленькие бананы, множество овощей. А еще там продают копченую рыбку домашнего производства, невероятно аппетитную на вид, но мы, естественно, не решаемся ее купить. Я задаюсь вопросом – если отведать такого лакомства, то сколько проживешь после этого? Вторая остановка – у красивого горного ресторанчика для туристов, где мы впервые попробовали вегетарианский бургер. В Непале очень здорово готовят такие штуки – котлетка сделана из обычной капусты, цветной капусты, морковки и горошка, и с пылу-жару просто неописуемо вкусна.

Горы становятся все ближе, дома – все богаче. Дорога позади – мы в Покхаре.

Покхара

Путеводители называют Покхару «центром гедонизма и релаксации». Я соглашусь с этим определением, но добавлю, что если есть на земле рай – то он находится именно в Покхаре. «Райская жизнь» сосредоточена на берегу озера Фева. Это место называется lakeside, именно здесь находятся все отели, гестхаузы, магазинчики, рестораны, интернет-кафе, турагентства и еще много чего интересного. Собственно, самого озера за всеми этими постройками не видно, к нему ведет несколько улочек.

Чем заняться в Покхаре? Этот прелестный городок является перевалочным пунктом на пути в горы. Народ здесь делится на две категории: на тех, кто только собирается отправиться на треккинг и на тех, кто с треккинга уже вернулся. Поэтому, основными занятиями тусующихся в Покхаре являются невероятно вкусная еда, релакс и катание на разнообразных плавсредствах по озеру Фева. Есть в Покхаре и несколько достопримечательностей, но о них позже.

В Покхаре нас прямо возле автобуса ждал симпатичный молодой человек с мотоциклом. Он быстро усадил нас в такси, сам прыгнул на свой мотоцикл, и мы поехали за ним в отель. Первые впечатления от Покхары у нас были самые благоприятные: сплошная благодать. Настроение росло пропорционально тому, как мы удалялись от автобусной станции.

Андрей немного переживал по поводу того, что мы договорились про отель не глядя, доверились парню на мотоцикле, а он сейчас привезет нас в какую-то дыру. Когда мы увидели отель – все сомнения рассеялись. Это было совершенно прелестное трехэтажное здание, облицованное красивым декоративным камнем, с террасами, верандами и ухоженным садом. В отеле нас ждал еще один молодой человек. Позже оказалось, что ребята являются братьями, зовут их Ашок и Кумар, и они делают все возможное для того, чтобы через каких-то пару дней стать для своих постояльцев настоящими друзьями.

«Интересно, сколько все это может стоить?» - спросил меня Андрей, когда мы шли по шикарной мраморной лестнице на второй этаж. Те же мысли терзали и меня – уж больно хорош был отель. Номер вообще превзошел все ожидания. Я робко поинтересовалась у Кумара: «Сколько?». «Десять долларов», - был ответ. «За двоих?» - моему изумлению не было предела. «Конечно, за двоих».

Вот так мы поселились в этом замечательном месте. Окна нашего уютного, идеально чистого номера выходили на соседский огрод, где в тени банановых деревьев отдыхала огромная черная корова. Завтрак нам сервировали прямо на веранде, где можно было совместить утреннее чаепитие с созерцанием роскошной панорамы утренних предгорий. Мы чувствовали себя какими-то английскими колонизаторами. Во-первых, жили мы совершенно одни – других постояльцев не было. Во-вторых…Одно дело толкаться у шведского стола в набитом русскими туристами египетском отеле, и совсем другое – сидеть рано утром на мраморной веранде с видом на субтропический сад и отдавать распоряжения симпатичному подростку в белой рубашке, который таскает вам разнообразную снедь на серебрянном подносе. Честное слово, я бы жила в Покхаре вечно. После завтрака доставала бы ноутбук, и прямо на веранде писала бы толстый мемуарный роман…Но это мечты. А наяву нам надо было набираться сил перед походом в Гималаи.

На озеро мы побежали смотреть сразу же, как только приехали. Сказать, что в лучах заката оно было прекрасным – не сказать ничего. Синяя гладь воды, зажатая между зелеными, курчавыми от леса холмами, а далеко-далеко, за холмами наливаются оранжевым закатным светом снежные вершины восьмитысячников. Нам сразу же предложили взять напрокат лодку, но катание по озеру было запланировано на утро, и в этот вечер мы решили ограничить знакомство с Покхарой плотным ужином.

Рестораны в Покхаре просто сказочные. Именно здесь находится центр по подготовке поваров для всего туристического бизнеса Непала, поэтому в ресторанах Покхары кухня и обслуживание – на высочайшем уровне. Заведения общепита на главной улице стоят, тесно сомкнув ряды, конкуренция здесь является настоящим двигателем прогресса. Рестораны соревнуются друг между другом не на жизнь, а на смерть, пытаясь привлечь посетителей интерьером, удобством кресел, живой музыкой, специальными ценами и разнообразными «подарками от шефа» в виде бесплатных закусок к выпивке. Еда вкусная, порции обильные, десерты сказочные. По вечерам в ресторанах зажигают камины или какие-то невероятные печи. «Гвоздем» покхарской кухни является рыба, свежевыловленная здесь же, в озере Фева. Мне показалось, что это какая-то необычайно вкусная разновидность карпа. Рестораны Покхары в очередной раз заставили нас почувствовать себя белыми колонизаторами. Не привыкли мы к такому уровню сервиса на родине, и не скоро привыкнем. Представьте, сидишь себе на мягких расшитых подушках в плетеном кресле, рядом потрескивают дрова в камине, тихо играет музыка, за окном виднеется темная гладь озера, улыбчивый официант ставит перед тобой огромное блюдо с дымящейся рыбой-гриль и говорит: «Извините, пытались вытащить из рыбы все косточки, но возможно самые мелкие все-таки остались. Просим вас быть осторожными». И за все это счастье отдаешь не более 10 долларов – за двоих, с пивом, чаем и десертом. А для тех, кто не хочет или не может потратить на ужин такие «огромные» деньги, есть множество пекарен, где за три копейки можно купить горячие пирожки с курятиной, пончики, плюшки и прочую выпечку.

Как и в Катманду, вечером в Покхаре делать особо нечего – поужинал, прошвырнулся по магазинам – и баиньки. Есть пару дискотек, но мы туда не ходили. Темнота на город опускается моментально. Горы вокруг вспыхивают десятками огоньков – здорово смотреть на эти дрожащие далекие окошки и представлять, как в далекой гималайской деревне сейчас готовят нехитрый ужин, укладывают детей спать, болтают о том-о сем…Коровы, которые днем мирно бродят по улицам, укладываются на ночлег прямо на тротуарах, и приходиться ходить с особой осторожностью, чтобы не налететь в темноте на безмятежно спящее животное.

Что касается достопримечательностей, то их в Покхаре немного. Да и какие достопримечательности могут сравниться с настоящими Гималаями! Тем не менее, стандартный must see набор все-таки существует. Это обязательное катание на лодке по озеру Фева, осмотр небольшого буддистского храма на островке, Ступа Мира – буддистский храм на горе, водопад Дэвис и лагерь тибетских беженцев. Для тех, кто не планирует треккинг в горы, можно прошвырнуться в близлежащий городок Сарангкот, полюбоваться на Гималаи. Наши «отельные» братья настоятельно рекомендовали нам посетить Музей гор (вернее, истории покорения гор), но мы так туда и не добрались. Какие могут быть музеи гор, когда через день ты улетаешь в эти самые горы, чтобы совершить самое волнующее предприятие всей своей жизни! Также в Покхаре весьма популярен парапланеризм: окружающие озеро холмы являются идеальным местом для этого увлекательного занятия, но парапланеризм в наши планы не входил однозначно.

Прокатные лодки предлагались с гребцом и без. Мы, естественно, выбрали лодку без гребца: во-первых, я обожаю грести, а во-вторых – не переношу сопровождающих. А еще - сказать, что я люблю купаться – не сказать ничего. Я купаюсь везде, и мои друзья могут рассказать не одну страшную историю о том, как я прыгала с корабля в тринадцатиградусный Днепр. Поэтому, с утра я напялила под одежду купальник с твердым намерением искупаться в озере Фева. Осуществить свои планы у берега не представлялось никакой возможности – берег озера илистый, заросший какой-то болотной травкой и весьма грязный. К нашему огромному удивлению, о таком понятии, как уключины, в Непале не догадываются. Грести в непальских лодках надо на манер индейцев в пироге. Мы не отъехали от берега и пятидесяти метров, как мне это занятие смертельно надоело, и следующие два часа Андрей махал веслом в одиночку. Островной храм мы осмотрели с воды, потому что нам было…лень причаливать. Вы не поверите, но сам воздух Покхары пропитан ленью. Вирусы сладкого безделья отравляют все живое вокруг. Проведя здесь всего несколько часов, вы начинаете двигаться медленнее, улыбаться чаще, говорить спокойнее…А через день вас накрывает так, что вы понимаете тщетность многих телодвижений. Вот и мы, вывели лодку на центр озера, развалились на скамейках и провели целый час в созерцаниях. Наверное, это было очень по-буддистски. Аборигены сновали вдоль берегов по своим хозяйским делам на шустрых утлых лодчонках – для них это был самый удобный способ попасть в Покхару, а мы наслаждались солнцем, кристально чистым воздухом и видом на заснеженые вершины Гималаев. Хочу сказать, что всякий раз когда в наше поле зрения попадали восьмитысячники, мы задавали себе вопрос: «КАК люди туда забираются?» Снизу это представлялось нам абсолютно нереальным…С Февы открывается фантастическая панорама на массив Аннапурны – Южная Аннапурна (7219 м), Хиунчули (6441 м), невероятно стройная и эффектная вершина Мачапуччре (или Fish Tail – 6993м), Аннапурна ІІІ (7555 м), Аннапурна ІV (7525 м), Аннапурна ІІ (7939) и дальше, на тающие в фиолетовой дымке Гималаи. Сверкающие, ледяные, снежно-белые, холодные и прекрасные горы, на них можно было смотреть бесконечно. Утром панорама была идеальной, словно ее специально подкрашивали и прихорашивали в Photoshop, но ближе к обеду вершины стало затягивать тучками, а на Мачапуччре началась настоящая метель.

К знаменитой Ступе Мира мы не пошли. Непальская лень проникла в нас так глубоко, что, казалось, вместо крови у нас настоящий сироп, а для того, чтобы увидеть Ступу надо было причалить, привязать лодку и с полчаса карабкаться на гору. Мотивации карабкаться не было никакой, потому как этот буддистский храм является новостроем, а я новострои не жалую. Искупаться мне тоже не удалось. Но уже не по причине лени. Обитатели берегов озера Фева изумили меня тем, что они НЕ купаются в таком прекрасном водоеме с такой чистой и теплой водой. Во всяком случае, мы не обнаружили ни одного не то что пляжа, а мало-мальски пригодного для купания спуска в воду. Большая часть береговой линии представляла собой отвесную гору, густо заросшую невероятным по красоте и буйству лиственным лесом. Думаю, что аборигены считали местный климат прохладным для купания, потому что в то время когда я загорала в лодке в купальнике, они проплывали мимо, завернутые в шарфы и куртки. С лодки в воду я прыгать тоже не стала – наше плавсредство было крайне неустойчивым и легко переворачиваемым. За то, что Андрей свалится в воду, я особо не переживала, а вот утопить дорогой фотоаппарат было жалко. Кроме того, мой спутник всячески пугал меня разговорами типа: «Посмотри на это озеро. Ты знаешь, какая здесь глубина? А знаешь, кто здесь может водиться?» - «Несси, что ли?» - иронизировала я. «Не Несси, но что-то вроде. Помнишь, японский фильм «Легенда о динозавре»? Там одна барышня тоже прыгнула в озеро, а потом от нее только половинка осталась». В то, что от меня может остаться только половинка – верилось слабо, но воды озера и вправду были темны, глубоки на вид и крайне таинственны. Так я и не окунулась…

После озера мы потащились смотреть на водопад Дэвис. Братья снабдили нас огромной картой Покхары, но ходить по Покхаре по карте…Почти то же самое, как и по Катманду. Казалось бы, что проще – вот озеро, вот дорога вдоль озера…Но то ли картографы в Непале в хлам укуренные, то ли еще что виновато, но шли мы очень долго, а никакого водопада и близко не было. Кроме того, в моем понятии водопад – это вода, которая падает с горы, а мы вышли на какие-то луга. Из ресторанчиков доносились смех и музыка, ароматы чикен масалы и рыбы-гриль, народ пил ледяное пиво и радовался жизни, а мы, как два потных верблюда, упрямо перли по пыльной улице и надеялись куда-то прийти. Пришли мы на грязноватый перекресток с военным блок-постом и солдатами в форме. А там плюнули и поймали такси. Таксист привез нас на какой-то пыльный придорожный базар. «Вот, - говорит, - ваш водопад». Мы засомневались. Но он настаивал, пришлось выйти из машины. Торговцы оживились. Оказалось, это добротное, вовсю торгующее село и есть лагерь тибетских беженцев. Ну вот, а я представляла себе какие-то юрты в чистом поле… Бродили мы по этому селу долго, пока какой-то непали не вывел нас к водопаду. Водопад был в трех шагах от дороги, но шагах довольно извилистых. По доброй непальской традиции за проход к водопаду с нас взяли денег. Забегая наперед, скажу, что во время треккинга в горах мы насмотрелись этих водопадов на любой вкус, причем совершенно бесплатно. За что уходящей под землю среди луга речке присвоили гордое звание водопада – для меня загадка до сих пор. Короче, если вам совсем уж нечего делать – можете поехать посмотреть, а так – развлечение весьма сомнительное. Красочные щиты подробно рассказывают о том, как неосторожная швейцарская тетка купалась в этом так называемом водопаде, ее накрыла волна из озера и тетка утонула. Бедолагу звали Деви, с тех пор «водопад» носит ее имя.

Выбраться из района достопримечательности было еще тяжелее, чем найти ее. Мы прошли по дороге километра полтора, пока смогли поймать такси. Зато вдоволь насладились зарисовками из жизни «покхарской» глубинки. Программа по Покхаре была выполнена. Впереди была самая важная и самая волнующая часть нашего путешествия в Непал – треккинг в Гималаях.

Треккинг в Гималаях. Jomsom Trek.

День первый. Перелет Покхара-Джомсом. Переход Джомсом-Кагбени. Ночевка в Кагбени.

Весь вечер накануне мы посвятили сборам. Докупили всяких жизненно необходимых вещей, вроде носков из ячьей шерсти. Спальники решили не покупать. Собрали в рюкзаки вещей на шесть дней. Лишнее оставили в отеле у братьев. Но рюкзаки все равно получились увесистые. Я здорово нервничала и все думала, удастся нам осуществить задуманное или нет. В последний раз перед походом насладились благами цивилизации в виде горячей воды и вкусного ужина и улеглись пораньше.

Наш самолет улетал в 7 утра. Братья встали с нами ни свет ни заря, проводили до такси, пожали нам руки. «Я вас очень прошу, - сказал на прощание Ашок, - у вас есть наши телефоны. Если не дай бог что-то случиться, немедленно звоните нам. Мы придумаем, как вам помочь».

Продолжение следует...

amon_ra ^м

О себе Карма: 19

Украина.Стольный Киев град!Будьте здоровы!

5 дек 2005 21:55 Ссылка

Продолжение...

Мы приехали в аэропорт, когда его ворота еще были закрыты. Да-да, именно ворота – летное поле в Покхаре запирается на большие старомодные ворота. У ворот сидела стайка туристов с огромными рюкзаками – ребята тоже, очевидно, собирались на треккинг. Я почему-то думала, что нас прямо от ворот проводят в самолет. Ничего подобного, Непал – страна цивилизованная. Поэтому даже на внутренних перелетах – все как положено. Регистрация, проверка багажа и...обязательная уплата аэропортового сбора при вылете. Подозреваю, что вся эта «пыль в глаза» с регистрацией затеяна только ради получения заветных рупий сбора. Долго и нудно беседуем с сонным таможенником: «У вас ножи есть?» - спрашивает он. «Конечно, есть, чувак, мы ведь в горы идем». Таможенник бросает тоскливый взгляд на наши рюкзаки, ему явно неохота их проверять: «Окей, проходите». «А можно рюкзаки взять с собой?» - «Нет, в багаж». То, что в двадцатиместном самолетике, на коем нам предстоит лететь, есть багажное отделение для нас является настоящим откровением. Проходим в зал ожидания. За распахнутым окном – ярко-розовый, прозрачный рассвет над синими Гималаями. Красота такая, что полотна Рериха отдыхают. Хотим сфотографировать – но нельзя, в здании аэропорта фотографировать запрещено, о чем нам очень строго говорит молодой человек в военной форме. Коротаем время в беседе с приятной молодой женщиной-непали. Она сама подошла к нам и обратилась на русском языке. Оказывается, училась в Москве в строительном институте, сейчас летит в какой-то затерянный в горах городишко проектировать школу. «Вы не знаете, - доверительно спрашивает она, - этим самолетом очень страшно лететь?» Вот это да! Уж если местные боятся, то что про нас говорить. Невольно вспоминаю слова нашего друга Юры, выпускника Института гражданской авиации и большого юмориста: «Не переживайте, на маленьком самолетике лучше падать, у него планирующая способность выше». У нас с Андреем начинается настоящее нервное хихиканье. Страх перед полетом у каждого нормального человека в крови, а уж перед полетом на таком крохотном, на вид картонном, летательном аппарате – что и говорить. Но мы ведь путешественники, надо и это попробовать. И вот момент посадки на борт. На поле фотографировать тоже нельзя, но отказать себе в удовольствии попозировать перед малюткой «Дорнье» (а именно так зовется наш самолет) мы не можем – если выживем, то потом будем хвастаться снимками перед друзьямиJ Нервное хихиканье сменяется настоящим смехом: когда, скрючившись в три погибели, мы залазим в самолетик, нас встречает улыбающаяся стюардесса в форме, которая выдает нам конфетки и ...вату в уши. Вот это сервис! Из салона хорошо видна кабина экипажа – там сидят вполне солидные дядьки в форменных кожанных куртках, наши пилоты. Их двое. Все лучше, чем один. Пассажиры рассаживаются, все черезчур оживленно шутят и веселятся, короче говоря – страшно всем, это видно невооруженным глазом. Ну что, вату в уши, и – от винта!

Да, не боинг, и даже не «тушка», все воздушные ямы наши, трясет, как в «запорожце», но что за красоты открываются нашим глазам! Можно забыть обо всем, даже о собственном страхе, даже о том, что желудок стоит где-то в горле. Самолетик уверенно набирает высоту и вот уже летит прямо возле ледяной стены восьмитысячника Нилгири. Гималаи невероятно, завораживающе, волнующе прекрасны. Наверное, это и есть самое совершенное творение природы – холодные, равнодушные и вместе с тем притягательные, как магнит, самые высокие горы планеты, Top of the World. И ты – дрожащий от предвкушения и вострога маленький человечек в крохотном самолетике. В голове – полное осутствие мыслей, и вместе с тем – мандраж: «Смогу ли я? Получится ли у меня? Что впереди?».

Пятнадцать минут адреналина и абсолютного счастья пролетают практически незаметно. «Дорнье» почти касается крылышками верхушек каких-то хвойных деревьев и заходит на посадку в серое, темное, мрачное ущелье с игрушечными коробочками домишек. Джомсом. Подождите, а где взлетно-посадочная полоса? Вот этот клочок бетона? Это невозможно, тут нереально приземлиться...Зажмуриваюсь, вцепившись в кресло. Несильный толчок...Уффф, сели.

Пошатываясь, выходим из самолета, счастливые и гордые, как первый космонавт Земли.

Я искренне завидую тем, кому только предстоит впервые в жизни прилететь в Гималаи, таким же ранним и морозным утром, каким прилетели мы. Потому что им только предстоит ощутить этот невероятный свежий, кристально чистый, обжигающе-холодный воздух и увидеть то, что забыть невозможно: ущелье настолько глубокое, что рассветные солнечные лучи еще не проникли сюда, красок вокруг нет – все ровно-серое, деревьев нет, звуков...тоже нет, и над всем этим наливается розовым ледяная махина восьмитысячника Нилгири. Не знаю, будут ли ощущения от встречи с Гималаями такими же сильными во второй, третий, четвертый раз (уверенна, новые встречи у нас впереди), но этот первый момент...Настоящее откровение. Нас заставляет прийти в себя и подобрать упавшие на бетон челюсти только пронизывающий холод.

Вбегаем в здание аэропорта (слишком громкое название для крохотного сарайчика), находим в горе багажа свои рюкзаки и начинаем доставать теплые вещи. По наивности мы прилетели в Джомсом в одних флисках – ведь в Покхаре было +25. Здесь же едва ли больше +3.

Натянув на себя ячьи свитера, ячьи куртки и шапки, понимаем, что превратились в двух гигантских матрешек и едва ли можем шевелиться. Не беда. Зато тепло.

Выбраться из аэропорта на улицу задача не из простых. Нас буквально сбивает с ног толпа портеров (носильщиков) и гидов. Все наперебой предлагают свои услуги, согласны идти с нами на край света, куда угодно, только возьмите. Мы презрительно отфыркиваемся от предложений. Вот еще! Мы что, не путешественники? Позволить кому-то таскать за тобой рюкзак по горам? Нет, это для неженок! Тем более весят наши рюкзаки всего ничего – 10 кг мой и 15 кг Андрея. Мы еше не знаем, как мы наивны и как самонадеянны! Ничего, все впереди, горы все расставляют на свои места...

«Ну что, куда теперь?» – спрашивает Андрей. Мы стоим на мощенной камнем улице Джомсома. Господи, хотя какая улица и что такое этот Джомсом? Сотни две низеньких домишек из грубого камня с плотно закрытыми деревянными ставнями. Домишки жмутся друг к другу, пыльные, серые и неприглядные, нигде ни кустика, ни деревца, лишь огромные ледяные вершины – Нилгири и Даулагири нависают с двух сторон, да шумит сизая, холодная, бурная река Кали Гандаки. Готовые декорации к новому голливудскому фильму «Земля после атомной войны» или что-то в этом роде.

Наша цель на сегодня – селение с названием Кагбени. Обычно, прилетающие в Джомсом треккеры сразу идут на традиционный маршрут «Джомсом трек» или «Полукруг Аннапурны», то есть сразу поворачивают вниз, по направлению к поселку Марфа (прекрасное русское название). Так то обычные треккеры. «Крутые путешественники» (читай – крутые чайники) решили пойти наоборот, то есть в обратную от Марфы сторону, в Кагбени.

«Подумаешь, всего 10 км, так, для разминки» - сказала я, надевая на плечи рюкзак. Можно подумать, что я хоть раз в жизни ходила на эти 10 км.

Почему мы решили идти в Кагбени? Хотелось подобраться поближе к Тибету, а Кагбени как раз и есть настоящее тибетское поселение с настоящим старинным тибетским монастырем. Китай так прессует несчастный Тибет, что в Непале сейчас, наверное, больше тибетцев, чем в географическом Тибете. Кагбени находится всего в 70 км от Тибета (но каких 70 км – одни горы!), кроме того, это один из центров провинции Мустанг, или если говорить более поэтично – запретного королевства Мустанг, таинственного края, в некоторые уголки которого до сих пор заказан вход чужестранцам. Ну как можно было не сходить туда, особенно находясь в каких-то 10 км от Кагбени? Кроме того, в тибетском монастыре мне предстояло выполнить одно поручение, вернее важную миссию, но об этом позже.

Древний, как сами Гималаи, дедуся с плоским монгольским лицом на мой вопрос о дороге на Кагбени машет рукой куда-то в сторону. Заходим в полицейский участок, где регистрируем свои пермиты и расписываемся в журнале. Хорошее это дело, пермиты и их регистрация, - и статистика ведется, и деньги в казну, и где твой холодный трупик в случае чего искать подскажут. Не так как у нас в Карпатах – ушел в горы и через три года вышел. На стене участка висит занятная таблица – туда вносят данные о туристах из разных стран, отметившихся на этом маршруте. Украины в списке я не наблюдаю. Полицейский подтверждает, что выбранное нами направление – правильное, и мы обязательно прийдем в Кагбени.

Ну вот, собственно, отсюда и начинается самое интересное.

«Мы не заблудимся?» - осторожно интересуется Андрей. На улицах Джомсома – ни души, городишко словно вымер.

«Да как тут заблудишься!» - бодро говорю я. « В интернете писали, что заблудиться невозможно – встал на дорогу, и иди себе от села к селу».

Туристов не наблюдается тоже, все ушли в другую сторону. Единственным живым существом, встреченным нами на пути, стал совершенно прелестный тибетский терьер, прогуливающийся на мосту через Кали Гандаки. Вид тибетского терьера (таки Тибет рядом!) придает нам оптимизма, мы минуем Джомсом и выходим в долину реки, вернее широкое и глубокое ущелье между горами.

Вот здесь я впервые и поняла, что такое Гималаи. Одно дело видеть их по телевизору, читать о них книги и статьи в журналах, слушать рассказы бывалых, смотреть разные голливудские красивости, вроде «К-2», или французские жанровые фильмы, вроде «Гималаев». И совсем другое ранним утром выйти в самое глубокое в мире ущелье, по которому катится свирепая Кали-Гандаки, катившая свои воды здесь еще до появления Гималаев...Я не была на Алтае, не была на Кавказе и в Альпах. Возможно, если бы была, то открывшийся вид не ошеломил меня настолько. Хотя, Андрей бывал на Памире, ближайшем родственнике Гималаев, но обалдел не меньше моего. Только представьте, ты родился и вырос в огромном мегаполисе, до пяти лет был уверен, что молоко добывают в продуктовом магазине, никогда не ночевал в палатке, работаешь в шумном офисе и в переполненном метро чувствуешь себя гораздо комфортнее и безопаснее, чем в лесу, а тут...Стоишь один-одинешенек на краю серо-коричневой каменной пустыни, жмуришься от нереально фиолетового гималайского неба, высота дает о себе знать пульсацией в висках, и ты отчетливо понимаешь, что несмотря на все свои знания, мобильные телефоны, цифровые камеры, компьютеры и баночное пиво, ничем, абсолютно ничем не отличаешься от какого-то человека каменного века, потому как по-прежнему крохотен, никчемен и одинок перед лицом природы, и надеятся в этом мире ты можешь только на себя. Если хочешь проверить сможешь ли выстоять, что-то доказать, вперед, милости просим на трек.

Первые минут сорок мы шли совершенно одни, оглушенные абсолютной тишиной. Шли и подбадривали сами себя – совсем это не сложно, и не страшно, и рюкзаки не такие уж и тяжелые, и вообще, сплошной fun. Организм, правда, был настроен вовсе не так оптимистично. Я чувствовала, что мое давление и сердце отказываются принимать новые условия обитания – вроде и высота не бог весть какая, 3000 м, но не бывала я раньше на таких высотах, вот и иду сейчас с ухающим молотом в горле и колокольчиками в висках, но Андрею признаться боюсь, потому как путешественник должен быть сильным.

Мы идем дорогой вдоль сухого ложа реки. Очевидно, в сезон муссонов Кали-Гандаки заполняет всю долину полностью, сейчас же она разбилась на множество мелких ручьев, поэтому можно идти и внизу, по гальке, но мы упрямо прем по дороге, потому как «дорога путника умней». Умная дорога резко сворачивает вверх, в горы. Ну и мы карабкаемся за ней. Рюкзаки весят уже не меньше тонны. Вскарабкиваемся довольно высоко, сверху вся долина – как на ладони. Видим первый караван – далеко внизу идут, звеня упряжью, наряженные ослики и низкорослые тибетские лошадки.

«Странно», - говорит Андрей. – «Караван идет не по дороге. Может, и нам надо было просто идти руслом реки?». Сверяемся с картой. Да нет, все верно, вот дорога, а вот река. Упрямо пилим по дороге. И...упираемся в глубокую, заросшую какими-то колючками и усыпанную камнями расщелину. Все. Пришли. Дорога закончилась.

Минут двадцать мы с бараньим упорством пытаемся понять, как такое может быть. Ведь была дорога. И пропала. Должен же быть какой-то выход? Вариант спуститься в расщелину отметаем сразу. Спуститься-то, может и спустимся, но если из нее нет нижнего выхода, то наверх уже не заберемся никогда. Спуститься вниз, к реке, тоже не представляется возможным, потому как склон каменистый и практически отвесный. Остается последний, самый противный вариант – возвращаться. Итак, мы потеряли полтора часа времени, дали круг в пять километров и...растратили слишком много сил и эмоций. Прекрасное начало похода.

Почти на выходе с нашей распрекрасной «дороги в никуда» встречаем группу молодых американцев, очевидно, тоже поверивших карте и решивших идти по дороге, а не по руслу реки. Американцев ведет заросший бородой по самые глаза тип, похожий на гитариста Linkin Park Брэда Дэлсона. Причем, «Брэд Дэлсон» так уверен в правильности выбранного им маршрута, что даже не останавливается поздороваться с нами. Приходится самим остановить его и разочаровать. Выслушав целую бурю : “oh, no…f*cking sh*t” и прочего, вместе с американцами возвращаемся в долину. Им пришлось проделать всего-лишь лишний километр, а нам целых пять, вот это настоящий f*cking sh*t.

Спускаемся к реке мы тоже не совсем удачно. Для того, чтобы выйти на галечную тропку посреди долины, надо преодолеть препятствие в виде одного из русел реки. Мне жалко мочить ботинки (!) и, не придумав ничего умнее, я раззуваюсь и перехожу реку в брод. Глубина где-то по-щиколотку, но температура воды!!! Я думала, что мои бедные ноги там и останутся, в этой арктической воде. Андрей следует моему примеру.

Сидим на камешках, сохнем, солнце начинает припекать, поэтому приходится снимать все ячье обмундирование и прятать его обратно в рюкзаки.

Долина постепенно наполняется жизнью – по ней начинают сновать лошадки, караваны, локалы и десятки туристов. Черти, где же вы раньше были, пока мы одни-одинешеньки блудили на дурацкой дороге!

Сейчас, анализируя этот путь из Джомсома в Кагбени, я понимаю, что он был не таким уж и сложным, во-всяком случае – технически, минимум спусков и подъемов, прямая и ровная дорога на большинстве участков пути. Но мы на нем чуть не умерли, причем оба и сразу. Что было виной? Перелет, волнение, адаптация на высоте, голод, неподготовленность? Не знаю, но когда до Кагбени оставалось не более двух километров, мы передвигались со скоростью и темпераментом двух живых трупов. Нам не хотелось уже ни фотографировать, ни восхищаться красотами, ничего...К моему огромному ужасу, я увидела огромный подвесной мост. Надо сказать, что я вообще панически боюсь мостов, а подвесных – и подавно. Веселые, бодрые и загоревшие туристы, которые шли нам навстречу (они уже были не первый день на высоте, потому и чувствовали себя так замечательно), кричали нам Hi и Hello, мы вяло здоровались в ответ. И тут мимо прошел портер, бросивший hello, а идущий за ним...оживленный, улыбающийся, бодренький парень в ковбойской шляпе сказал: «Привет!» «Привет!» - простонали мы. Парень оказался одесситом, совершающим полный Аннапурна Круг. Он был несказанно рад увидеть соотечественников, хотел поболтать, но мы лишь что-то невнятно мычали, прижавшись к скале. «Ребята, а чего вы без носильщика? – спросил он, - Я вообще-то против эксплуатации и все такое, но так классно ходить с носильщиком!» «Мы хотим сами...» - выдавила я. «Зря, - сказал одессит, - Ну дайте я вас хоть сфотографирую». Страшно подумать, что за морды остались на пленке у этого веселого путешественника.

Одессит заверил нас, что по мосту идти не надо будет, и долгожданный Кагбени находится буквально сразу за поворотом. Так и оказалось.

Мы ввалились в первый же гест хауз, или как их здесь называют – lodge. Он назывался простенько и со вкусом – «Тибет». Деревянный домик, внутри почему-то очень похожий на ковбойский салун, какими их обычно изображают в вестернах. Юная девушка совершенно монголоидного типа показала нам комнату – жутковатое помещение с двумя грубо сколоченными кроватями и ванной. Запиралось это чудо на задвижку снаружи (!) и стоило 2 доллара за всю комнату. Я выглянула в окошко. Напротив стоял еще один гестхауз с гордым названием Hilton. Проверять комнаты в филиале Хилтона не было ни сил, ни желания, и мы решили остаться здесь.

15-километровый переход занял у нас почти пять часов. Ужасный результат. Мы не могли ни шевелиться, ни разговаривать. Сбросили рюкзаки, ботинки, совершенно промокшую от пота одежду и рухнули на кровати. Я, обычно такая брезгливая, даже не глянула на чистоту простыни и укрылась серым тюфяком без пододеяльника – в комнате было холодно. В придачу ко всему, наши лица кошмарно обгорели, и сейчас носы выглядели и чувствовали себя так, словно их подержали в микроволновке. «Ну вот, - думала я, - кто-то сейчас греет пузик на солнышке в Египте, кто-то делает тайский массаж в Бангкоке, кто-то ныряет на Мальдивах, а ты лежишь в кошмарной комнатенке in the middle of nowhere, умирающая от голода, усталости и сердцебиения, и называешь это отпуском».

Но ведь нам еще надо было сходить в монастырь, обязательно надо было, иначе зачем мы перлись в этот Кагбени? Андрей смастерил бутербродики из привезенного еще из Киева ржаного хлеба и бастурмы, влил в меня рюмочку неразбавленного джина, заставил проглотить еду – и мы засобирались в путь. Помимо фотоаппарата и камеры мы прихватили с собой целую торбу весьма странных вещей. Чего там только не было в этой торбе – разнокалиберные разрозненные носочки, гольфики, шарфик, шнурок от мобильного телефона, перчатка, игрушечный медвежонок, детский купальник, платки, бусы, заколки, полупустой тюбик туши...Все эти вещи принадлежали моим родственникам, друзьям и коллегам из Киева, а также их детям, друзьям, знакомым и родственникам. Они приносили мне их целый месяц. Зачем? Чтобы я оставила эти бебехи в настоящем тибетском монастыре «на счастье», якобы есть такое поверье: оставишь их в специальном месте на Тибете – такое счастье нападет, что не отобъешься (забегая наперед скажу – наверное, да. Боюсь сглазить). Как человек исключительно ответственный, я не могла позволить себе просто сложить все это под ближайшим кустом, ведь как учит Далйа Лама: «Все хотят быть счастливыми и не хотят страдать». Размышления о том, до чего суеверны продвинутые сотрудники киевских офисов, я гнала прочьJ

Снаружи нас ждал настоящий сюрприз. Оказывается, в этих местах, в долине Кали Гандаки, можно беспрепятственно передвигаться только до полудня. После полудня здесь начинается перманентный и очень сильный ветер, который мало того, что залепляет лицо песком и пылью, так еще и создает некоторые проблемы при передвижении. Как и положено в плохих книгах, всю дорогу до монастыря этот проклятый ветер фигачил нам в лицо.

Наш гестхауз все-таки находился не в самом Кагбени, а в так называемом Старом Кагбени, километрах в двух от основного поселения. Преодолевали мы эти два километра крайне тяжело, но до чего же интересно было глазеть вокруг! То и дело нас обгоняли всадники на низкорослых лошадках, внизу шумела и ревела река, по камням бродили, что-то выискивая (непонятно, правда, что) козы, а в стороне, на террасах были устроены небольшие огороды. Оставалось только подивиться, как в таком суровом климате, на этих камнях, под постоянным ветром, люди еще ухитряются что-то выращивать. А над всем этим, вдаль, убегали заснеженные вершины гор. Глазу человека, выросшего в средней полосе, в этих краях чертовски не хватает привычной зелени. Здесь присутствуют только три цвета: пронзительно-синий – неба, ослепительно-белый – снежных вершин и мазаных домиков, серый – всего остального. Фотографии получаются изумительные, словно наполненные солнцем и прозрачным воздухом, но так не хватает зеленого...

Кагбени – это действительно Тибет, причем такой, каким его представляет себе европеец. Низенькие каменные домишки с тяжелыми глухими ставнями – тепло надо экономить, большой дом тяжело протопить; на ветру полощатся разноцветные флажки с мантрами; лица у людей плоские, монгольские, обветренные, довольно дикие – жители этих краев совершенно не похожи на картинно-красивых жителей Катманду; невероятно чумазые, перепачканные соплями детишки с узкими китайскими глазами норовят заглянуть в объектив камеры и клянчат конфеты; и –горы, горы, горы, ветер и перевернутая синяя миска огромного неба. В быстром горном ручье женщины полощут белье. Переходим через мостик – вот и он, тибетский монастырь.

Путешествуя по Юго-Восточной Азии мы посетили множество буддийских храмов. Но в ЮВА одна ветвь буддизма, а на Тибете – совершенно другая. Разница заметна абсолютно во всем, начиная от довольно скромной архитектуры храма – ни позолоты, ни мозаики, ни драконов – лишь строгие, аскетичные стены карминно-красного цвета и разноцветные флажки с мантрами. Монастырь в Кагбени старинный, датируемый 13 веком, но небольшой. К нашему огромному удивлению, двери храма заперты на огромный железный крючок. И никого поблизости. Недолго скучаем на стульчиках во дворе – и вскоре к нам приходит самый настоящий тибетский монах. В отличии от христианских служителей культа, буддийские священники совершенно не пафосны и не напыщены, наоборот, они всегда открыты, приветливы и дружелюбны. Не является исключением и этот монах. Он берет с нас денежку, выдает в обмен желтые входные билеты (круто, да? Входные билеты в тибетский монастырь. Да мне за такое никаких денег не жаль!) и отпирает храм. Предупреждает нас о том, что фотографировать и снимать на видео запрещено – и уходит. Может, из деликатности – глазейте себе, дорогие туристы, сколько влезет, не стесняйтесь. А может, у него просто другие дела были, поважнее, не знаю.

Как описать этот храм поточнее? Короче, внутри он похож на декорации к «Золотому ребенку», «Индиане Джонсу» и «Семь лет в Тибете» одновременно. Никакого пафоса, никакой помпезности – и вместе с тем тебя невольно охватывает настоящий трепет. Краски приглушенные – все темно-зеленое и темно-бордовое, свет падает откуда-то сверху, царит полумрак, но на стенах – огромные, яркие, тщательно выписаные тибетские иконы-танка – и именно они создают ощущение нарядности и богатства. Мы, как зачарованные, бродим одни-оденешеньки, разглядывая какие-то сундуки, шкатулки, ковры, подсвечники. Мне до сих пор непонятно, что конкретно создавало атмосферу невероятной тайны в этом монастыре, но именно это – мистическое чувство тайны – было тем главным, что я вынесла из храма. На втором этаже мы находим вещь, ради которой нарушаем запрет монаха и все-таки (да простит нас великий Будда!) включаем видеокамеру – огромное изображение колеса Сансары. Я впервые видела его – такое красивое и такое пугающее одновременно. Почему-то весь уклад мироздания сразу показался очень стройным, понятным и справедливым, захотелось быть хорошей и не портить свою карму до такой степени, чтобы в следующей жизни переродиться голодным привидением – эти бедные создания были изображены так реалистично и так тоскливо, что даже злейшему врагу я бы не пожелала такого перерождения. Рядом с колесом Сансары был приколот листик, где на хорошем английском в доступной форме был подробно описан весь смысл изображенного. Мы глазели на Сансару, а за тонкой деревянной стеной монтонно и тихо читал мантры тибетский монах – не тот, который нас впустил, а другой, который, оказывается, был заперт внутри храма. Андрей заглянул к нему, а я застеснялась: впервые в жизни у меня было четкое ощущение того, что человек действительно общается с богом, не ради какого-то культа, не ради звонкой монеты, не ради красивого обряда – а просто общается. И я не хотела ему мешать. Но любопытство взяло верх – я, конечно, заглянула. Монах не обратил на нас никакого внимания, а мы, походив по храму еще немного, вышли наружу, на сбивающий с ног ветер, под показавшееся особенно ярким после зеленой темноты гималайское небо. Обошли храм три раза по часовой стрелке, покрутили молитвенные барабаны. Все было прекрасно – за исключением того, что я понятия не имела, где оставлять мешок вещей «на счастье». Не к барабанам же носочки моих киевских подруг привязывать! Пришлось идти с мешком назад.

Ветер к этому моменту стоял уже такой, что мы двигались, как в аэродинамической трубе. До нашего гест-хауза я дошла в полубессознательном состоянии. Наверное, многие будут удивлены, но у нас практически нет фотографий из Кагбени – у меня просто не было никаких сил их делать.

Обедать решаем в нашем же месте ночлега. Собственно, других опций немного – разве что Хилтон через дорогуJ

Первый обед в Гималаях. В меню – различные вариации на тему картошки, яиц, муки и яблок. О мясе можно забыть. Зато есть пиво! Заказываем какие-то загадочные Swiss Rostie with Eggs и пельмени мо-мо с яблоками. Такой обед обходится нам в шесть долларов. Кроме нас в столовой ( в смысле – не в столовке, а в комнате для еды) – никогошеньки. Обслуживала нас девочка лет десяти, с милым монголоидным личиком, со скудным английским, но очень славная и улыбчивая. Скоро выяснилось, что эти самые «рости» - это блин из картошки с яичницей сверху. После такого дня – настоящая пища богов. Когда я попросила у девочки кетчуп, она смешалась и не поняла, чего я хочу. И тут выяснилось, что в нашей комнате есть еще один персонаж – из угла нарисовался молчаливый тинейджер лет шестнадцати. На вид – настоящий индеец, просто Гойко Митич в молодостиJ Он притащил нам соус чили – и ушел на кухню. Еда оказалось очень вкусной, за окном вечерело, жизнь налаживалась. Листая меню, на последней странице я увидела очень интересный пункт: «Лошади». Не в смысле – «барбекю из лошадей на вертеле». А в смысле, что в нашем «Тибете» можно взять напрокат лошадей, чтобы доехать до Джомсома. Сказать, что я взволновалась – не сказать ничего. Я очень люблю лошадей. И очень боюсь лошадей. Не смотря на это, я пытаюсь влезть на лошадь и покататься (если кто-то ведет за поводья, конечно) при любом удобном случае. Случаев этих в моей жизни было негусто – пять или шесть. Мысль о том, что можно вернуться в Джомсом на настоящей лошади, привела меня в состояние восторга и сладкого ужаса одновременно. И я стала нависать с этой идеей над Андреем. В ходе переговоров выяснились неизвестные страницы из жизни моего мужа – он, оказывается, ни разу в жизни не сидел на лошади. Тут я вообще почувствовала себя крутым джигитом, фыркнула: «Да это ж раз плюнуть!» - и побежала на кухню, договариваться.

Чистая кухня в типичном тибетском доме. В углу печь, девушка постарше моет посуду, наша юная официантка застенчиво улыбается рядом. А я вышагиваю по кухне туда-сюда – рядом с тибетцами я выгляжу просто настоящим Гулливером, ну и высота потолков у них соответствующая, мне до макушки – и веду переговоры о лошадях с «молодым Гойко Митичем». Он отнекивается, говорит, что лошадей нет, я же настойчиво тычу ему в бронзовое лицо меню. Выясняется, что лошади есть, но далеко. Короче, продолжается эта тягомотина минут пятнадцать. Парень держится с большим достоинством и с какой-то приятной независимостью, я чувствую, что с лошадьми действительно туго, он не врет, но ведь так хочется! На лошадях! Через Гималаи! Это ж все миклухи-маклаи и пржевальские-тяньшаньские от зависти второй раз умрут! Наконец, мальчишка сдается: «Будут вам лошади. В шесть утра. Целых три штуки. Для вас, для супруга вашего, и для рюкзаков. А я сопровождающим вашим буду». Еще минут пять торгуемся о цене. Сошлись на тридцати долларах за все. Дорого, конечно, для этой деревушки – так вообще целое состояние, но что делать? За возможность побыть Тяньшаньским не жалко, да и парень очень симпатичный. И только после всего этого я решаюсь спросить: «А лошади смирные? Мы совсем без опыта верховой езды...и вообще, может это опасно?» Вся юная троица радостно улыбается: «Смирные! Не страшно совсем! Не переживайте!»

На часах – четыре часа дня. За окнами – совсем темно. Единственный досуг – пойти в свою комнату, лечь под пыльный тюфяк без пододеяльника и заснуть. Только на кровати понимаю, как же я смертельно устала. Организм все еще пытается привыкнуть к высоте. Но даже в положении лежа ему, бедному, очень тяжело – кровь ухает в висках, а сердце по-прежнему колотится в горле. Горячей воды в номере, естественно, нет. А холодная...ну она очень холодная, такое впечатление, что кран напрямик соединен с рекой Кали Гандаки.

Поэтому, прямо с покрытым песком лицами валимся мешками на кровати – и вырубаемся. В половине пятого вечера, до самого утра.(продолжение следует...)

amon_ra ^м

О себе Карма: 19

Украина.Стольный Киев град!Будьте здоровы!

6 дек 2005 18:16 Ссылка

Треккинг в Гималаях. Jomsom Trek.

День первый. Перелет Покхара-Джомсом. Переход Джомсом-Кагбени. Ночевка в Кагбени.

Весь вечер накануне мы посвятили сборам. Докупили всяких жизненно необходимых вещей, вроде носков из ячьей шерсти. Спальники решили не покупать. Собрали в рюкзаки вещей на шесть дней. Лишнее оставили в отеле у братьев. Но рюкзаки все равно получились увесистые. Я здорово нервничала и все думала, удастся нам осуществить задуманное или нет. В последний раз перед походом насладились благами цивилизации в виде горячей воды и вкусного ужина и улеглись пораньше.

Наш самолет улетал в 7 утра. Братья встали с нами ни свет ни заря, проводили до такси, пожали нам руки. «Я вас очень прошу, - сказал на прощание Ашок, - у вас есть наши телефоны. Если не дай бог что-то случиться, немедленно звоните нам. Мы придумаем, как вам помочь».

Мы приехали в аэропорт, когда его ворота еще были закрыты. Да-да, именно ворота – летное поле в Покхаре запирается на большие старомодные ворота. У ворот сидела стайка туристов с огромными рюкзаками – ребята тоже, очевидно, собирались на треккинг. Я почему-то думала, что нас прямо от ворот проводят в самолет. Ничего подобного, Непал – страна цивилизованная. Поэтому даже на внутренних перелетах – все как положено. Регистрация, проверка багажа и...обязательная уплата аэропортового сбора при вылете. Подозреваю, что вся эта «пыль в глаза» с регистрацией затеяна только ради получения заветных рупий сбора. Долго и нудно беседуем с сонным таможенником: «У вас ножи есть?» - спрашивает он. «Конечно, есть, чувак, мы ведь в горы идем». Таможенник бросает тоскливый взгляд на наши рюкзаки, ему явно неохота их проверять: «Окей, проходите». «А можно рюкзаки взять с собой?» - «Нет, в багаж». То, что в двадцатиместном самолетике, на коем нам предстоит лететь, есть багажное отделение для нас является настоящим откровением. Проходим в зал ожидания. За распахнутым окном – ярко-розовый, прозрачный рассвет над синими Гималаями. Красота такая, что полотна Рериха отдыхают. Хотим сфотографировать – но нельзя, в здании аэропорта фотографировать запрещено, о чем нам очень строго говорит молодой человек в военной форме. Коротаем время в беседе с приятной молодой женщиной-непали. Она сама подошла к нам и обратилась на русском языке. Оказывается, училась в Москве в строительном институте, сейчас летит в какой-то затерянный в горах городишко проектировать школу. «Вы не знаете, - доверительно спрашивает она, - этим самолетом очень страшно лететь?» Вот это да! Уж если местные боятся, то что про нас говорить. Невольно вспоминаю слова нашего друга Юры, выпускника Института гражданской авиации и большого юмориста: «Не переживайте, на маленьком самолетике лучше падать, у него планирующая способность выше». У нас с Андреем начинается настоящее нервное хихиканье. Страх перед полетом у каждого нормального человека в крови, а уж перед полетом на таком крохотном, на вид картонном, летательном аппарате – что и говорить. Но мы ведь путешественники, надо и это попробовать. И вот момент посадки на борт. На поле фотографировать тоже нельзя, но отказать себе в удовольствии попозировать перед малюткой «Дорнье» (а именно так зовется наш самолет) мы не можем – если выживем, то потом будем хвастаться снимками перед друзьямиJ Нервное хихиканье сменяется настоящим смехом: когда, скрючившись в три погибели, мы залазим в самолетик, нас встречает улыбающаяся стюардесса в форме, которая выдает нам конфетки и ...вату в уши. Вот это сервис! Из салона хорошо видна кабина экипажа – там сидят вполне солидные дядьки в форменных кожанных куртках, наши пилоты. Их двое. Все лучше, чем один. Пассажиры рассаживаются, все черезчур оживленно шутят и веселятся, короче говоря – страшно всем, это видно невооруженным глазом. Ну что, вату в уши, и – от винта!

Да, не боинг, и даже не «тушка», все воздушные ямы наши, трясет, как в «запорожце», но что за красоты открываются нашим глазам! Можно забыть обо всем, даже о собственном страхе, даже о том, что желудок стоит где-то в горле. Самолетик уверенно набирает высоту и вот уже летит прямо возле ледяной стены восьмитысячника Нилгири. Гималаи невероятно, завораживающе, волнующе прекрасны. Наверное, это и есть самое совершенное творение природы – холодные, равнодушные и вместе с тем притягательные, как магнит, самые высокие горы планеты, Top of the World. И ты – дрожащий от предвкушения и вострога маленький человечек в крохотном самолетике. В голове – полное осутствие мыслей, и вместе с тем – мандраж: «Смогу ли я? Получится ли у меня? Что впереди?».

Пятнадцать минут адреналина и абсолютного счастья пролетают практически незаметно. «Дорнье» почти касается крылышками верхушек каких-то хвойных деревьев и заходит на посадку в серое, темное, мрачное ущелье с игрушечными коробочками домишек. Джомсом. Подождите, а где взлетно-посадочная полоса? Вот этот клочок бетона? Это невозможно, тут нереально приземлиться...Зажмуриваюсь, вцепившись в кресло. Несильный толчок...Уффф, сели.

Пошатываясь, выходим из самолета, счастливые и гордые, как первый космонавт Земли.

Я искренне завидую тем, кому только предстоит впервые в жизни прилететь в Гималаи, таким же ранним и морозным утром, каким прилетели мы. Потому что им только предстоит ощутить этот невероятный свежий, кристально чистый, обжигающе-холодный воздух и увидеть то, что забыть невозможно: ущелье настолько глубокое, что рассветные солнечные лучи еще не проникли сюда, красок вокруг нет – все ровно-серое, деревьев нет, звуков...тоже нет, и над всем этим наливается розовым ледяная махина восьмитысячника Нилгири. Не знаю, будут ли ощущения от встречи с Гималаями такими же сильными во второй, третий, четвертый раз (уверенна, новые встречи у нас впереди), но этот первый момент...Настоящее откровение. Нас заставляет прийти в себя и подобрать упавшие на бетон челюсти только пронизывающий холод.

Вбегаем в здание аэропорта (слишком громкое название для крохотного сарайчика), находим в горе багажа свои рюкзаки и начинаем доставать теплые вещи. По наивности мы прилетели в Джомсом в одних флисках – ведь в Покхаре было +25. Здесь же едва ли больше +3.

Натянув на себя ячьи свитера, ячьи куртки и шапки, понимаем, что превратились в двух гигантских матрешек и едва ли можем шевелиться. Не беда. Зато тепло.

Выбраться из аэропорта на улицу задача не из простых. Нас буквально сбивает с ног толпа портеров (носильщиков) и гидов. Все наперебой предлагают свои услуги, согласны идти с нами на край света, куда угодно, только возьмите. Мы презрительно отфыркиваемся от предложений. Вот еще! Мы что, не путешественники? Позволить кому-то таскать за тобой рюкзак по горам? Нет, это для неженок! Тем более весят наши рюкзаки всего ничего – 10 кг мой и 15 кг Андрея. Мы еше не знаем, как мы наивны и как самонадеянны! Ничего, все впереди, горы все расставляют на свои места...

«Ну что, куда теперь?» – спрашивает Андрей. Мы стоим на мощенной камнем улице Джомсома. Господи, хотя какая улица и что такое этот Джомсом? Сотни две низеньких домишек из грубого камня с плотно закрытыми деревянными ставнями. Домишки жмутся друг к другу, пыльные, серые и неприглядные, нигде ни кустика, ни деревца, лишь огромные ледяные вершины – Нилгири и Даулагири нависают с двух сторон, да шумит сизая, холодная, бурная река Кали Гандаки. Готовые декорации к новому голливудскому фильму «Земля после атомной войны» или что-то в этом роде.

Наша цель на сегодня – селение с названием Кагбени. Обычно, прилетающие в Джомсом треккеры сразу идут на традиционный маршрут «Джомсом трек» или «Полукруг Аннапурны», то есть сразу поворачивают вниз, по направлению к поселку Марфа (прекрасное русское название). Так то обычные треккеры. «Крутые путешественники» (читай – крутые чайники) решили пойти наоборот, то есть в обратную от Марфы сторону, в Кагбени.

«Подумаешь, всего 10 км, так, для разминки» - сказала я, надевая на плечи рюкзак. Можно подумать, что я хоть раз в жизни ходила на эти 10 км.

Почему мы решили идти в Кагбени? Хотелось подобраться поближе к Тибету, а Кагбени как раз и есть настоящее тибетское поселение с настоящим старинным тибетским монастырем. Китай так прессует несчастный Тибет, что в Непале сейчас, наверное, больше тибетцев, чем в географическом Тибете. Кагбени находится всего в 70 км от Тибета (но каких 70 км – одни горы!), кроме того, это один из центров провинции Мустанг, или если говорить более поэтично – запретного королевства Мустанг, таинственного края, в некоторые уголки которого до сих пор заказан вход чужестранцам. Ну как можно было не сходить туда, особенно находясь в каких-то 10 км от Кагбени? Кроме того, в тибетском монастыре мне предстояло выполнить одно поручение, вернее важную миссию, но об этом позже.

Древний, как сами Гималаи, дедуся с плоским монгольским лицом на мой вопрос о дороге на Кагбени машет рукой куда-то в сторону. Заходим в полицейский участок, где регистрируем свои пермиты и расписываемся в журнале. Хорошее это дело, пермиты и их регистрация, - и статистика ведется, и деньги в казну, и где твой холодный трупик в случае чего искать подскажут. Не так как у нас в Карпатах – ушел в горы и через три года вышел. На стене участка висит занятная таблица – туда вносят данные о туристах из разных стран, отметившихся на этом маршруте. Украины в списке я не наблюдаю. Полицейский подтверждает, что выбранное нами направление – правильное, и мы обязательно прийдем в Кагбени.

Ну вот, собственно, отсюда и начинается самое интересное.

«Мы не заблудимся?» - осторожно интересуется Андрей. На улицах Джомсома – ни души, городишко словно вымер.

«Да как тут заблудишься!» - бодро говорю я. « В интернете писали, что заблудиться невозможно – встал на дорогу, и иди себе от села к селу».

Туристов не наблюдается тоже, все ушли в другую сторону. Единственным живым существом, встреченным нами на пути, стал совершенно прелестный тибетский терьер, прогуливающийся на мосту через Кали Гандаки. Вид тибетского терьера (таки Тибет рядом!) придает нам оптимизма, мы минуем Джомсом и выходим в долину реки, вернее широкое и глубокое ущелье между горами.

Вот здесь я впервые и поняла, что такое Гималаи. Одно дело видеть их по телевизору, читать о них книги и статьи в журналах, слушать рассказы бывалых, смотреть разные голливудские красивости, вроде «К-2», или французские жанровые фильмы, вроде «Гималаев». И совсем другое ранним утром выйти в самое глубокое в мире ущелье, по которому катится свирепая Кали-Гандаки, катившая свои воды здесь еще до появления Гималаев...Я не была на Алтае, не была на Кавказе и в Альпах. Возможно, если бы была, то открывшийся вид не ошеломил меня настолько. Хотя, Андрей бывал на Памире, ближайшем родственнике Гималаев, но обалдел не меньше моего. Только представьте, ты родился и вырос в огромном мегаполисе, до пяти лет был уверен, что молоко добывают в продуктовом магазине, никогда не ночевал в палатке, работаешь в шумном офисе и в переполненном метро чувствуешь себя гораздо комфортнее и безопаснее, чем в лесу, а тут...Стоишь один-одинешенек на краю серо-коричневой каменной пустыни, жмуришься от нереально фиолетового гималайского неба, высота дает о себе знать пульсацией в висках, и ты отчетливо понимаешь, что несмотря на все свои знания, мобильные телефоны, цифровые камеры, компьютеры и баночное пиво, ничем, абсолютно ничем не отличаешься от какого-то человека каменного века, потому как по-прежнему крохотен, никчемен и одинок перед лицом природы, и надеятся в этом мире ты можешь только на себя. Если хочешь проверить сможешь ли выстоять, что-то доказать, вперед, милости просим на трек.

Первые минут сорок мы шли совершенно одни, оглушенные абсолютной тишиной. Шли и подбадривали сами себя – совсем это не сложно, и не страшно, и рюкзаки не такие уж и тяжелые, и вообще, сплошной fun. Организм, правда, был настроен вовсе не так оптимистично. Я чувствовала, что мое давление и сердце отказываются принимать новые условия обитания – вроде и высота не бог весть какая, 3000 м, но не бывала я раньше на таких высотах, вот и иду сейчас с ухающим молотом в горле и колокольчиками в висках, но Андрею признаться боюсь, потому как путешественник должен быть сильным.

Мы идем дорогой вдоль сухого ложа реки. Очевидно, в сезон муссонов Кали-Гандаки заполняет всю долину полностью, сейчас же она разбилась на множество мелких ручьев, поэтому можно идти и внизу, по гальке, но мы упрямо прем по дороге, потому как «дорога путника умней». Умная дорога резко сворачивает вверх, в горы. Ну и мы карабкаемся за ней. Рюкзаки весят уже не меньше тонны. Вскарабкиваемся довольно высоко, сверху вся долина – как на ладони. Видим первый караван – далеко внизу идут, звеня упряжью, наряженные ослики и низкорослые тибетские лошадки.

«Странно», - говорит Андрей. – «Караван идет не по дороге. Может, и нам надо было просто идти руслом реки?». Сверяемся с картой. Да нет, все верно, вот дорога, а вот река. Упрямо пилим по дороге. И...упираемся в глубокую, заросшую какими-то колючками и усыпанную камнями расщелину. Все. Пришли. Дорога закончилась.

Минут двадцать мы с бараньим упорством пытаемся понять, как такое может быть. Ведь была дорога. И пропала. Должен же быть какой-то выход? Вариант спуститься в расщелину отметаем сразу. Спуститься-то, может и спустимся, но если из нее нет нижнего выхода, то наверх уже не заберемся никогда. Спуститься вниз, к реке, тоже не представляется возможным, потому как склон каменистый и практически отвесный. Остается последний, самый противный вариант – возвращаться. Итак, мы потеряли полтора часа времени, дали круг в пять километров и...растратили слишком много сил и эмоций. Прекрасное начало похода.

Почти на выходе с нашей распрекрасной «дороги в никуда» встречаем группу молодых американцев, очевидно, тоже поверивших карте и решивших идти по дороге, а не по руслу реки. Американцев ведет заросший бородой по самые глаза тип, похожий на гитариста Linkin Park Брэда Дэлсона. Причем, «Брэд Дэлсон» так уверен в правильности выбранного им маршрута, что даже не останавливается поздороваться с нами. Приходится самим остановить его и разочаровать. Выслушав целую бурю : “oh, no…f*cking sh*t” и прочего, вместе с американцами возвращаемся в долину. Им пришлось проделать всего-лишь лишний километр, а нам целых пять, вот это настоящий f*cking sh*t.

Спускаемся к реке мы тоже не совсем удачно. Для того, чтобы выйти на галечную тропку посреди долины, надо преодолеть препятствие в виде одного из русел реки. Мне жалко мочить ботинки (!) и, не придумав ничего умнее, я раззуваюсь и перехожу реку в брод. Глубина где-то по-щиколотку, но температура воды!!! Я думала, что мои бедные ноги там и останутся, в этой арктической воде. Андрей следует моему примеру.

Сидим на камешках, сохнем, солнце начинает припекать, поэтому приходится снимать все ячье обмундирование и прятать его обратно в рюкзаки.

Долина постепенно наполняется жизнью – по ней начинают сновать лошадки, караваны, локалы и десятки туристов. Черти, где же вы раньше были, пока мы одни-одинешеньки блудили на дурацкой дороге!

Сейчас, анализируя этот путь из Джомсома в Кагбени, я понимаю, что он был не таким уж и сложным, во-всяком случае – технически, минимум спусков и подъемов, прямая и ровная дорога на большинстве участков пути. Но мы на нем чуть не умерли, причем оба и сразу. Что было виной? Перелет, волнение, адаптация на высоте, голод, неподготовленность? Не знаю, но когда до Кагбени оставалось не более двух километров, мы передвигались со скоростью и темпераментом двух живых трупов. Нам не хотелось уже ни фотографировать, ни восхищаться красотами, ничего...К моему огромному ужасу, я увидела огромный подвесной мост. Надо сказать, что я вообще панически боюсь мостов, а подвесных – и подавно. Веселые, бодрые и загоревшие туристы, которые шли нам навстречу (они уже были не первый день на высоте, потому и чувствовали себя так замечательно), кричали нам Hi и Hello, мы вяло здоровались в ответ. И тут мимо прошел портер, бросивший hello, а идущий за ним...оживленный, улыбающийся, бодренький парень в ковбойской шляпе сказал: «Привет!» «Привет!» - простонали мы. Парень оказался одесситом, совершающим полный Аннапурна Круг. Он был несказанно рад увидеть соотечественников, хотел поболтать, но мы лишь что-то невнятно мычали, прижавшись к скале. «Ребята, а чего вы без носильщика? – спросил он, - Я вообще-то против эксплуатации и все такое, но так классно ходить с носильщиком!» «Мы хотим сами...» - выдавила я. «Зря, - сказал одессит, - Ну дайте я вас хоть сфотографирую». Страшно подумать, что за морды остались на пленке у этого веселого путешественника.

Одессит заверил нас, что по мосту идти не надо будет, и долгожданный Кагбени находится буквально сразу за поворотом. Так и оказалось.

Мы ввалились в первый же гест хауз, или как их здесь называют – lodge. Он назывался простенько и со вкусом – «Тибет». Деревянный домик, внутри почему-то очень похожий на ковбойский салун, какими их обычно изображают в вестернах. Юная девушка совершенно монголоидного типа показала нам комнату – жутковатое помещение с двумя грубо сколоченными кроватями и ванной. Запиралось это чудо на задвижку снаружи (!) и стоило 2 доллара за всю комнату. Я выглянула в окошко. Напротив стоял еще один гестхауз с гордым названием Hilton. Проверять комнаты в филиале Хилтона не было ни сил, ни желания, и мы решили остаться здесь.

15-километровый переход занял у нас почти пять часов. Ужасный результат. Мы не могли ни шевелиться, ни разговаривать. Сбросили рюкзаки, ботинки, совершенно промокшую от пота одежду и рухнули на кровати. Я, обычно такая брезгливая, даже не глянула на чистоту простыни и укрылась серым тюфяком без пододеяльника – в комнате было холодно. В придачу ко всему, наши лица кошмарно обгорели, и сейчас носы выглядели и чувствовали себя так, словно их подержали в микроволновке. «Ну вот, - думала я, - кто-то сейчас греет пузик на солнышке в Египте, кто-то делает тайский массаж в Бангкоке, кто-то ныряет на Мальдивах, а ты лежишь в кошмарной комнатенке in the middle of nowhere, умирающая от голода, усталости и сердцебиения, и называешь это отпуском».

Но ведь нам еще надо было сходить в монастырь, обязательно надо было, иначе зачем мы перлись в этот Кагбени? Андрей смастерил бутербродики из привезенного еще из Киева ржаного хлеба и бастурмы, влил в меня рюмочку неразбавленного джина, заставил проглотить еду – и мы засобирались в путь. Помимо фотоаппарата и камеры мы прихватили с собой целую торбу весьма странных вещей. Чего там только не было в этой торбе – разнокалиберные разрозненные носочки, гольфики, шарфик, шнурок от мобильного телефона, перчатка, игрушечный медвежонок, детский купальник, платки, бусы, заколки, полупустой тюбик туши...Все эти вещи принадлежали моим родственникам, друзьям и коллегам из Киева, а также их детям, друзьям, знакомым и родственникам. Они приносили мне их целый месяц. Зачем? Чтобы я оставила эти бебехи в настоящем тибетском монастыре «на счастье», якобы есть такое поверье: оставишь их в специальном месте на Тибете – такое счастье нападет, что не отобъешься (забегая наперед скажу – наверное, да. Боюсь сглазить). Как человек исключительно ответственный, я не могла позволить себе просто сложить все это под ближайшим кустом, ведь как учит Далйа Лама: «Все хотят быть счастливыми и не хотят страдать». Размышления о том, до чего суеверны продвинутые сотрудники киевских офисов, я гнала прочьJ

Снаружи нас ждал настоящий сюрприз. Оказывается, в этих местах, в долине Кали Гандаки, можно беспрепятственно передвигаться только до полудня. После полудня здесь начинается перманентный и очень сильный ветер, который мало того, что залепляет лицо песком и пылью, так еще и создает некоторые проблемы при передвижении. Как и положено в плохих книгах, всю дорогу до монастыря этот проклятый ветер фигачил нам в лицо.

Наш гестхауз все-таки находился не в самом Кагбени, а в так называемом Старом Кагбени, километрах в двух от основного поселения. Преодолевали мы эти два километра крайне тяжело, но до чего же интересно было глазеть вокруг! То и дело нас обгоняли всадники на низкорослых лошадках, внизу шумела и ревела река, по камням бродили, что-то выискивая (непонятно, правда, что) козы, а в стороне, на террасах были устроены небольшие огороды. Оставалось только подивиться, как в таком суровом климате, на этих камнях, под постоянным ветром, люди еще ухитряются что-то выращивать. А над всем этим, вдаль, убегали заснеженные вершины гор. Глазу человека, выросшего в средней полосе, в этих краях чертовски не хватает привычной зелени. Здесь присутствуют только три цвета: пронзительно-синий – неба, ослепительно-белый – снежных вершин и мазаных домиков, серый – всего остального. Фотографии получаются изумительные, словно наполненные солнцем и прозрачным воздухом, но так не хватает зеленого...

Кагбени – это действительно Тибет, причем такой, каким его представляет себе европеец. Низенькие каменные домишки с тяжелыми глухими ставнями – тепло надо экономить, большой дом тяжело протопить; на ветру полощатся разноцветные флажки с мантрами; лица у людей плоские, монгольские, обветренные, довольно дикие – жители этих краев совершенно не похожи на картинно-красивых жителей Катманду; невероятно чумазые, перепачканные соплями детишки с узкими китайскими глазами норовят заглянуть в объектив камеры и клянчат конфеты; и –горы, горы, горы, ветер и перевернутая синяя миска огромного неба. В быстром горном ручье женщины полощут белье. Переходим через мостик – вот и он, тибетский монастырь.

Путешествуя по Юго-Восточной Азии мы посетили множество буддийских храмов. Но в ЮВА одна ветвь буддизма, а на Тибете – совершенно другая. Разница заметна абсолютно во всем, начиная от довольно скромной архитектуры храма – ни позолоты, ни мозаики, ни драконов – лишь строгие, аскетичные стены карминно-красного цвета и разноцветные флажки с мантрами. Монастырь в Кагбени старинный, датируемый 13 веком, но небольшой. К нашему огромному удивлению, двери храма заперты на огромный железный крючок. И никого поблизости. Недолго скучаем на стульчиках во дворе – и вскоре к нам приходит самый настоящий тибетский монах. В отличии от христианских служителей культа, буддийские священники совершенно не пафосны и не напыщены, наоборот, они всегда открыты, приветливы и дружелюбны. Не является исключением и этот монах. Он берет с нас денежку, выдает в обмен желтые входные билеты (круто, да? Входные билеты в тибетский монастырь. Да мне за такое никаких денег не жаль!) и отпирает храм. Предупреждает нас о том, что фотографировать и снимать на видео запрещено – и уходит. Может, из деликатности – глазейте себе, дорогие туристы, сколько влезет, не стесняйтесь. А может, у него просто другие дела были, поважнее, не знаю.

Как описать этот храм поточнее? Короче, внутри он похож на декорации к «Золотому ребенку», «Индиане Джонсу» и «Семь лет в Тибете» одновременно. Никакого пафоса, никакой помпезности – и вместе с тем тебя невольно охватывает настоящий трепет. Краски приглушенные – все темно-зеленое и темно-бордовое, свет падает откуда-то сверху, царит полумрак, но на стенах – огромные, яркие, тщательно выписаные тибетские иконы-танка – и именно они создают ощущение нарядности и богатства. Мы, как зачарованные, бродим одни-оденешеньки, разглядывая какие-то сундуки, шкатулки, ковры, подсвечники. Мне до сих пор непонятно, что конкретно создавало атмосферу невероятной тайны в этом монастыре, но именно это – мистическое чувство тайны – было тем главным, что я вынесла из храма. На втором этаже мы находим вещь, ради которой нарушаем запрет монаха и все-таки (да простит нас великий Будда!) включаем видеокамеру – огромное изображение колеса Сансары. Я впервые видела его – такое красивое и такое пугающее одновременно. Почему-то весь уклад мироздания сразу показался очень стройным, понятным и справедливым, захотелось быть хорошей и не портить свою карму до такой степени, чтобы в следующей жизни переродиться голодным привидением – эти бедные создания были изображены так реалистично и так тоскливо, что даже злейшему врагу я бы не пожелала такого перерождения. Рядом с колесом Сансары был приколот листик, где на хорошем английском в доступной форме был подробно описан весь смысл изображенного. Мы глазели на Сансару, а за тонкой деревянной стеной монтонно и тихо читал мантры тибетский монах – не тот, который нас впустил, а другой, который, оказывается, был заперт внутри храма. Андрей заглянул к нему, а я застеснялась: впервые в жизни у меня было четкое ощущение того, что человек действительно общается с богом, не ради какого-то культа, не ради звонкой монеты, не ради красивого обряда – а просто общается. И я не хотела ему мешать. Но любопытство взяло верх – я, конечно, заглянула. Монах не обратил на нас никакого внимания, а мы, походив по храму еще немного, вышли наружу, на сбивающий с ног ветер, под показавшееся особенно ярким после зеленой темноты гималайское небо. Обошли храм три раза по часовой стрелке, покрутили молитвенные барабаны. Все было прекрасно – за исключением того, что я понятия не имела, где оставлять мешок вещей «на счастье». Не к барабанам же носочки моих киевских подруг привязывать! Пришлось идти с мешком назад.

Ветер к этому моменту стоял уже такой, что мы двигались, как в аэродинамической трубе. До нашего гест-хауза я дошла в полубессознательном состоянии. Наверное, многие будут удивлены, но у нас практически нет фотографий из Кагбени – у меня просто не было никаких сил их делать.

Обедать решаем в нашем же месте ночлега. Собственно, других опций немного – разве что Хилтон через дорогуJ

Первый обед в Гималаях. В меню – различные вариации на тему картошки, яиц, муки и яблок. О мясе можно забыть. Зато есть пиво! Заказываем какие-то загадочные Swiss Rostie with Eggs и пельмени мо-мо с яблоками. Такой обед обходится нам в шесть долларов. Кроме нас в столовой ( в смысле – не в столовке, а в комнате для еды) – никогошеньки. Обслуживала нас девочка лет десяти, с милым монголоидным личиком, со скудным английским, но очень славная и улыбчивая. Скоро выяснилось, что эти самые «рости» - это блин из картошки с яичницей сверху. После такого дня – настоящая пища богов. Когда я попросила у девочки кетчуп, она смешалась и не поняла, чего я хочу. И тут выяснилось, что в нашей комнате есть еще один персонаж – из угла нарисовался молчаливый тинейджер лет шестнадцати. На вид – настоящий индеец, просто Гойко Митич в молодостиJ Он притащил нам соус чили – и ушел на кухню. Еда оказалось очень вкусной, за окном вечерело, жизнь налаживалась. Листая меню, на последней странице я увидела очень интересный пункт: «Лошади». Не в смысле – «барбекю из лошадей на вертеле». А в смысле, что в нашем «Тибете» можно взять напрокат лошадей, чтобы доехать до Джомсома. Сказать, что я взволновалась – не сказать ничего. Я очень люблю лошадей. И очень боюсь лошадей. Не смотря на это, я пытаюсь влезть на лошадь и покататься (если кто-то ведет за поводья, конечно) при любом удобном случае. Случаев этих в моей жизни было негусто – пять или шесть. Мысль о том, что можно вернуться в Джомсом на настоящей лошади, привела меня в состояние восторга и сладкого ужаса одновременно. И я стала нависать с этой идеей над Андреем. В ходе переговоров выяснились неизвестные страницы из жизни моего мужа – он, оказывается, ни разу в жизни не сидел на лошади. Тут я вообще почувствовала себя крутым джигитом, фыркнула: «Да это ж раз плюнуть!» - и побежала на кухню, договариваться.

Чистая кухня в типичном тибетском доме. В углу печь, девушка постарше моет посуду, наша юная официантка застенчиво улыбается рядом. А я вышагиваю по кухне туда-сюда – рядом с тибетцами я выгляжу просто настоящим Гулливером, ну и высота потолков у них соответствующая, мне до макушки – и веду переговоры о лошадях с «молодым Гойко Митичем». Он отнекивается, говорит, что лошадей нет, я же настойчиво тычу ему в бронзовое лицо меню. Выясняется, что лошади есть, но далеко. Короче, продолжается эта тягомотина минут пятнадцать. Парень держится с большим достоинством и с какой-то приятной независимостью, я чувствую, что с лошадьми действительно туго, он не врет, но ведь так хочется! На лошадях! Через Гималаи! Это ж все миклухи-маклаи и пржевальские-тяньшаньские от зависти второй раз умрут! Наконец, мальчишка сдается: «Будут вам лошади. В шесть утра. Целых три штуки. Для вас, для супруга вашего, и для рюкзаков. А я сопровождающим вашим буду». Еще минут пять торгуемся о цене. Сошлись на тридцати долларах за все. Дорого, конечно, для этой деревушки – так вообще целое состояние, но что делать? За возможность побыть Тяньшаньским не жалко, да и парень очень симпатичный. И только после всего этого я решаюсь спросить: «А лошади смирные? Мы совсем без опыта верховой езды...и вообще, может это опасно?» Вся юная троица радостно улыбается: «Смирные! Не страшно совсем! Не переживайте!»

На часах – четыре часа дня. За окнами – совсем темно. Единственный досуг – пойти в свою комнату, лечь под пыльный тюфяк без пододеяльника и заснуть. Только на кровати понимаю, как же я смертельно устала. Организм все еще пытается привыкнуть к высоте. Но даже в положении лежа ему, бедному, очень тяжело – кровь ухает в висках, а сердце по-прежнему колотится в горле. Горячей воды в номере, естественно, нет. А холодная...ну она очень холодная, такое впечатление, что кран напрямик соединен с рекой Кали Гандаки.

Поэтому, прямо с покрытым песком лицами валимся мешками на кровати – и вырубаемся. В половине пятого вечера, до самого утра.

День второй. Переход на лошадях Кагбени-Джомсом. Пеший переход Джомсом-Марфа-Тукче. Ночевка в Тукче.

Раннее утро на высоте 3000 м. Гималаи еще серые, небо – серое, лужицы на дороге за ночь затянулись сереньким льдом. Воздух такой, что его, кажется, можно нарезать ножом. Мы сидим на серой каменной лавке под гестхаузом и нервно хихикаем. Второе утро подряд начинается с нервного хихиканья и приятного, щекотливого страха, бурлящего в крови. Вчера мы нервничали перед самолетиком, сегодня – перед поездкой на лошадках. Почему-то сразу решаем, что график всего нашего похода будет таким: выходить без завтрака, идти натощак ровно половину пути, легко перекусывать где-то, делать вторую половину, и ужинать в предпологаемом месте ночлега. По первоначальному, составленному в Киеве, плану сегодня мы должны были ночевать в Марфе. Я выступаю с предложением график изменить: так как 10 км до Джомсома мы проедем на лошадях и, следовательно, не устанем, то Марфу сделать промежуточной остановкой, а на ночлег остановиться в Тукче. Таким образом мы за день сделаем целых 24 км, вместо предполагаемых 15. Андрей соглашается.

Тем временем наши лошадки уже пришли за нами. Почему лошадки, а не лошади? Ну, потому что, в суровых условиях Гималаев живут и выживают не высокие тонконогие горячие красавцы-кони, а маленькие, неказистые, мохнатые лошадки, смирные, выносливые и невероятно симпатичные. Усаживаемся в седла. «Как управлять-то? Ну, тпру или там, нно?» - спрашиваю у нашего парня. «Да не переживайте, не надо ими управлять. Они в Джомсом по сто раз за день ходят, дорогу лучше меня знают», - отвечает он, притачивая наши рюкзаки на третью коняшку.

Выдвигаемся. Дорогие любители экстрима! Все эти дайвинги, параглайдинги, скейтборд и прочие водные лыжи – сущая ерунда по сравнению с поездкой на лошади по гималайским тропкам. Вот это был адреналин! Представьте – узенькая, каменистая дорожка, с одной стороны – отвесная скала, с другой – обрыв, на дне которого бушует Кали-Гандаки, а вы – неумело качаетесь в седле, и от этого обрыв кажется еще обрывистие, тропка - еще уже. И вся ваша в жизнь – в руках, или, пардон, в копытах, грустной коняги. А из под копыт этих то и дело срываются вниз шуршащим ручейком мелкие камешки. И в этот момент ваше сердце срывается вслед за этими камешками, причем также неожиданно и также стремительно. «Не бойся, у этих животных очень сильный инстинкт самосохранения! – подбадриваю я Андрея. «Да?» - недоверчиво говорит он, - «А если она подскользнется, что тогда?». Я не успеваю ответить, потому что из-за очередного поворота нам навстречу выходит...караван ослов. А мы – на крохотном карнизике, шириной с обеденны стол. Что делать? Пока мы мечемся и паникуем в седлах, не зная за какую уздечку тянуть вначале, наши лошади меланхолично и спокойно ставят передние копыта...на не очень для этого приспособленную скалу сбоку. Вот в такой джигитской позе, вцепившись в коня всеми мышцами тела, мы пропускаем ослов. Почему-то вспоминается цитата из фильма «Особенности национальной рыбалки»: «Жить захочешь – не так раскорячишься».

Но, слава богу, дорога до Джомсома так экстремальна только вначале. Когда мы выехали в сухое русло реки, то сразу повеселели и стали просто наслаждаться ездой. Поднялось солнце, Нилгири и Даулагири налились красками, небо – пронзительной синевой, то и дело лошадки переходили вброд через маленькие ручейки – и мы чувствовали себя героями приключенческого вестерна. Описать эту поездку можно одним словом – восторг.

Добавлял колорита наш молодой тибетский сопровождающий. Он оказался занятным мальчишкой, много расспрашивал об Украине: о нашем образе жизни, ценах и даже религии. Удивился тому, что мы считаем Тибет и Гималаи мистической землей – ему-то все было привычным и обыденным здесь. Я похвалила его хороший английский, спросила, где он его учил. И настал мой черед удивляться – оказалось, что в своей деревенской школе.

Две трети пути остались позади, и зоркий Андрей вдруг заприметил под скалой два странных сооружения – красные «ульи» примерно в человеческий рост, сплошь обвязанные разнокалиберными тряпочками, тряпицами и лоскутами. «Это такое священное место, где люди оставляют какие-то свои вещицы. На удачу», - пояснил наш гид. Ура! А я-то уже думала, что повезу мешок с барахлом жаждущих удачи киевлян обратно, домой. Останавливаем лошадей, распаковываем рюкзак. Андрей спешивается и старательно привязывает к «ульям» весь скарб. Для мишек и тюбиков от туши он находит маленькую нишу – ох, уж эти тибетцы, ну все предусмотрели! (Забегая наперед, скажу – то ли мы все очень сильно верили в чудо, то ли действительно какая-то мистика сработала, но у очень многих после этого началась настоящая полоса удач. Народ просто подходил ко мне и говорил: «Ты знаешь, а Гималаи сработали». В нашей семье тоже произошел ряд приятных сюрпризов. Так что, не поленитесь, попробуйте сделать то же самое.)

Лошадки въезжают в Джомсом, их копыта звонко цокают по грубым камням пустынных улочек. Необыкновенная поездка закончилась. Лично мне очень жалко, я бы так ехала и ехала все пять дней, до самой Покхары. Но ничего не поделаешь, надо прощаться, дальше – будьте добры на своих двоих.

Закидываем рюкзаки на плечи. Мамочки, а что ж это за ночь произошло с рюкзаком? Кто напихал в него кирпичей, булыжников и положил сверху парочку гантелей? Он же просто неподъемный! И родные ножки как-то плохо слушаются, все норовят согнуться под тяжестью рюкзака...Неужели это я вчера так громко и храбро кричала: «Да нафик нам носильщик? Мы что, не мужчины? Не справимся, что ли?» Сегодня, пройдя по Джомсому тридцать метров, я говорю совсем другое: «Моя спина стоит гораздо дороже каких-то пяти долларов в сутки! Нам нужен носильщик! Срочно!»

А где ж его взять? В аэропорту, конечно. Странно, вчера тут этих носильщиков было – как собак нерезаных. Сейчас – ни души. Ну, мы могли бы и догадаться, ведь повадки у них – как у наших барыг-таксистов. Прилетел самолет – сбежались, нет самолета – нет и носильщиков. Но не ждать же самолета! Иду прямиком к человеку в форме, который грустит у калиточки, ведущей на летное поле, и говорю заветное слово: porter. Ровно через минуту сбегается пол Джомсома. И начинается! Андрей скучает с рюкзаками, а я азартно торгуюсь. Наглость портеров меня просто бесит. Они все согласны идти хоть на Эверест, прямо сейчас, за...20 долларов в сутки. Перехожу на русский, потому что фраза «Are you fucking crazy?» не в полной мере передает все, что я хочу им сказать. Странно, но смысл энергичного глагола «о**ели?» доходит до них очень хорошо, и торги сменяются жалобным нытьем о тяжелой жизни непальских сирот. Согласна, труд носильщика нелегок, но...не 20 же баксов? У нас дневная средняя зарплата по стране в четыре раза меньше...Когда цена дошла до 10 долларов, прямо передо мной, распихав барыг, вырос молодой человек с серьезным лицом, который коротко бросил: «Я пойду. За 5 баксов». Сказать, что он нам сразу пришелся по душе – не сказать ничего. Мы сразу согласились. И не только из-за цены. Ведь нам предстояло пройти с портером пять дней, а все эти наглые, развязные, болтливые барыги не вызывали ни симпатии, ни доверия. Наш парень – его звали Тул – подхватил с лавочки совершенно тощенький вещмешочек (я на работу с большим рюкзачком хожу): «Я готов». Мы удивились: вот так, ни с кем не попрощавшись, с такими скудными пожитками, идет на 5 дней? Оказалось, что да.

И потом мы поняли почему. Тул был родом из горного селения, которое находилось далеко от туристических маршрутов. Происхождения его я не знаю – шерп, не шерп. Нам приятно думать, что шерп, тем более его внешность очень подходила под описание внешности шерпов, сделанное сэром Эдмундом Хиллари. Невысокий, тощий, непонятно в чем душа держится, но крепкий и выносливый необычайно. Я так понимаю, что бедность в его краях была непроглядная. Ему было двадцать четыре года, он был женат и имел двух сыновей. Мы потом видели фотографии его семейства – он таскал их в непромокаемом пакете в своем вещмешке. Единственной возможностью заработка для него был труд носильщика. Несмотря на большую конкуренцию, ему удавалось находить работу. Он даже участвовал в восхождении на Даулагири с американской экспедицией. Как я уже говорила, он выделялся среди других портеров скромностью, достоинством, сдержанностью и какой-то внутренней культурой. Почему я уделяю столько времени в своем рассказе нашему портеру? Мы провели бок-о-бок с этим человеком пять сложнейших дней – и он здорово помог нам. Не только тащил рюкзаки, но и был нашим гидом, собеседником, настоящим помошником. Я иногда вспоминаю его – человека из другого мира, с другой планеты. Когда мы прощались в Бени, я спросила его: «А как же ты теперь домой?» Он беззаботно махнул рукой: «Подумаешь, всего четыре дня ходу!»

Но я забегаю вперед. Пока что Тул ловко связал наши рюкзаки в один большой куль, забросил эту конструкцию к себе на плечи – и рванул по пыльной дороге с такой скоростью, что мы рты открыли от удивления. Эх, нехорошо, конечно, так эксплуатировать другого человека, но какой все-таки кайф идти налегке, без рюкзака! Тут мы уже и фотографировать стали, и болтать, и подмечать все окрестные красоты. А их было немало. Мы спустились всего до 2800 м, а пейзаж уже изменился. Наконец-то стали попадаться деревья и какие-то кустарники. Тощенькие, жиденькие, все больше похожие на какие-то наши вербы или ивы, но тем не менее это была растительность. Удивительно, но в Гималаях тоже стояла осень: узкие листочки оптимистично желтели на фоне ярко-синего неба, ну совсем как у нас, дома, в погожий октябрьский день. Второе изумление вызвало то, что перепад высот составил каких-то 200 м, но температура воздуха разительно отличалась от Кагбени: здесь было жарко! Вначале мы сняли с себя ячьи куртки, потом флиски, потом тонкие трикотажные регланы (бедный Тул задолбался распаковывать рюкзаки) – и до конца дня шли просто в майках.

Вот так, веселясь и резвясь, мы дошли до селения с прекрасным названием Марфа. Откуда в Гималаях взялась Марфа? Для нас это осталось загадкой. Большой зеленый щит на входе в селение гласил: «Добро пожаловать в яблочную столицу Непала!». Я бы сделала короткую приписку «...и столицу самогоноварения». Но приписка эта вряд ли нужна. Все проходящие через Марфу путники и так знают – здесь в каждом дворе производят самогон. Пардон, бренди. Мы думали, что только из яблок и персиков. Оказалось, что практически из всего: из апельсинов, абрикосов и даже из морковки. Не удивлюсь, если там гонят и «табуретовку» по рецепту Остапа Бендера, но туристам ее не продают, потому как эксклюзив, limited editionJ А может, это именно простая русская женщина Марфа впервые привезла в эти края перегонный аппарат? Короче, много тайн хранят в себе Гималаи. Марфа похожа на Джомсом размерами, домиками, мощеными грубым камнем улицами, но в целом она – поярче и повеселее (оно и понятноJ). В первой же лавчонке покупаем у древней бабуси пять пузыриков яблочного бренди (пузырики маленькие, по 200 грамм). Берем на сувениры - там одна этикетка чего стоит! Совершенно hand made, как и сам бренди, принт с надписью produced in Marpha, Mustang, Nepal. Цену я сейчас не вспомню, но недорого, нам еще и уступили за опт. И там же покупаем совершенно сказочные по вкусу, огромные красные яблоки. Наверное, самые сочные и экологически чистые яблоки в мире. Кстати, будете в этом районе, - обязательно закажите в любой придорожной кафешке яблочный фреш: это просто фантастика, праздник вкуса! А они такие яблоки на бренди переводят...

Марфа – это как раз полпути из Джомсома в Тукче. Здесь удобно перевести дух, не очень разнообразно, но вкусно покушать, расслабиться. Можно, конечно, и заночевать – мы замечаем, что дела с гестхаузами здесь обстоят получше, чем в Кагбени. Но мы, отобедав, собираемся идти дальше, в Тукче. Наш Тул удивляет меня тем, что на обед съедает всего лишь мисочку лапши в бульоне. Где он силы берет, интересно? За его обед (и за жилье) тоже платим мы, но хозяева кафе и гестхаузов дают скидки на питание и проживание портеров (но и селят их в других комнатах, попроще).

Переход до Тукче показался нам довольно легким, как продолжительная пешеходная прогулка. Практически все время дорога шла по ровной местности. Пейзаж вокруг становился все живописнее. На склонах гор появились густо-зеленые хвойные деревья. Вдоль дороги попадались небольшие буддистские сооружения (в христианских Карпатах такие маленькие придорожные сооружения культа называют «каплычки», то есть часовенки, но такой термин, естественно, неприменим к Гималаям, поэтому даже не знаю, как эти строения назвать), рядом с которыми лежали огромные плоские серые камни. На этих камнях рукой неизвестного мастера были каллиграфически выбиты-выписаны слова мантр. Здесь еще чувствовалось дыхание Тибета, но уже не так сильно, как наверху, в продуваемом всеми ветрами Кагбени.(продолжение следует...)

amon_ra ^м

О себе Карма: 19

Украина.Стольный Киев град!Будьте здоровы!

9 дек 2005 17:39 Ссылка ▪ Исправил(а): amon_ra

немного фоток...