Moony м
таиланд facebook.com/indostan |
17 окт 2005 19:22
Странно, что в Бутан нужно лететь на самолете. Вот если бы мне сказали, что добираться туда придется на слонах, я бы не удивился. Неужели в этом затерянном в Гималаях буддийском королевстве есть аэродром? Оказывается, есть. И не только аэродром: есть даже своя — бутанская — авиакомпания 'Друк Эйр'. В ее-то представительстве в Катманду я и покупаю билет до Паро
Из Непала до Бутана всего час лета. Зато какой час — вдоль всего Гималайского хребта! За иллюминатором величественно проплывают Джомолунгма-Эверест, Макалу, Канченджунга, другие пики-восьмитысячники, не говоря уж о вершинах ниже 8 тысяч метров. За горизонт уходит блистающее снегами и льдами Тибетское плато.
Бутанская авиакомпания недаром носит имя 'Друк Эйр'. Друк — это мифический громовой дракон-охранитель Бутана. Кстати, по-бутански королевство называется Друк Юл — страна громового дракона. Его золотистым изображением украшен наш самолет. И вот на нас стремительно надвигаются поросшие сосняком склоны гор. Попетляв среди них, дракон, то бишь самолет врывается в узкую долину и идет на посадку. Закрадывается мысль — не затмит ли величие Гималаев все, что можно увидеть в Бутане?
Нет, всем своим видом отвечает здание аэропорта. Даже неловко называть его 'зданием'. Постройки, обильно украшенные деревянной резьбой и росписями, напоминают сказочные терема. Под стать им и сами бутанцы в национальной одежде. Мужчины — в пестрых халатах, а женщины — в подобии сарафанов с массивными серебряными застежками на плечах. В халатах и поджидающие меня у выхода из аэропорта гид Ченчо и водитель Ванди. С ними мне предстоит путешествовать на джипе по Бутану целую неделю, которая начинается в Паро.
Паро считается в королевстве крупным городом. На самом деле это скорее большой поселок, который и отмечен-то не на всех картах. Тем удивительнее паросская крепость-дзонг, громада которой возвышается на берегу быстрой реки. Крепость, рассказывает Ченчо, построена в первой половине XVII века. Верхние этажи храмов, монастырей, приказов изукрашены резьбой по дереву, а белые стены — росписями: буддийские божества и герои, животные и птицы из легенд, цветочный орнамент. Внизу, на другом берегу реки — дворец королевы-матери, этакий расписной теремок. В циклопическом дзонге кроме нас практически никого нет. Изредка проскользнет фигура ламы в шафрановых одеяниях, да пройдется охранник. Как более-менее единое государство Бутан сложился в начале XVII века. Процесс объединения раздробленных княжеств проходил под руководством тибетских лам. Поэтому на протяжении столетий в Бутане духовная власть доминировала над светской.
Центр Паро состоит всего из одной недлинной улицы, застроенной теремами. Сейчас зима, и в долине преобладают темные краски. Трава пожухла. Деревья сбросили листву. Поля убраны. Тем приятнее перевести взор на зеленые склоны гор, которые густо поросли соснами. Над изумрудной каймой белеют припорошенные снегом вершины.
Вдоль быстрой реки едем к еще одной крепости. Ее название говорит само за себя — Друкгел, 'победа бутанцев'. Почти 400 лет назад тут были разгромлены тибетские отряды. Из крепости замечаю внизу большую толпу, слышна музыка. Оказывается, мне очень повезло: местные крестьяне дают представление в честь именно той победоносной армии Бутана. Эта своеобразная мистерия исполняется один раз в два-три года.
Крестьяне-артисты играют самозабвенно. Особенно уморителен старик с пучком волос на макушке. Он размахивает бутафорским мечом и, подпрыгивая, наступает на публику. Я делаю вид, что сильно испугался. Все довольно смеются. Не менее, а быть может, более интересно, чем за артистами, наблюдать за зрителями, которые, не переставая, жуют бетель. На представление собрались жители нескольких деревень. Все женщины кажутся сестрами из-за одинаковых причесок. Острижены они коротко. Широкие лица как бы взяты в рамки волос.
Место, где дается мистерия, окружено солидными крестьянскими домами, по преимуществу двухэтажными. Их белые стены напоминают картинную галерею. Особенно сочно выписаны фаллосы. Ченчо разъяснил, что бутанцы почитают фаллические изображения как символы плодородия и жизненной мощи. Кроме того, считается, что они отпугивают от жилищ злых духов.
После действа ко мне подошли два парня-артиста. Пережевывая бетель, они попросили, причем на весьма приличном английском, их сфотографировать. Оказалось, что во всех школах Бутана, кроме монастырских, преподавание ведется на английском, а не на официальном бутанском, называемом дзонгкха, т.е. язык дзонгов. Этот язык очень близок тибетскому. Само имя страны — Бутан, или Бхутан, можно истолковать, опираясь на древний санскрит, как 'окраина Тибета'. Конечно, я сфотографировал моих новых друзей. И даже запомнил их имена — Чимит Доржи и Палван Доржи (кстати, такие имена можно встретить и в наших буддийских республиках Бурятии и Калмыкии). Не знаю вот только, на какой адрес отправить фотографии.
На другой день мне предстояло восхождение к самому, пожалуй, известному монастырю Бутана — к Такцангу, что означает 'убежище тигра'. Почти два часа карабкаемся по горным тропинкам, пересекая ручьи. Каким-то чудом обитель удерживается на почти отвесной скале. Такцанг был основан в VIII веке самим Падмой Самбхавой, известным также под именем Гуру Ринпоче. Он положил начало ньингмапе, мистической школе тибетского буддизма. Позднее в Бутане укоренилась другая секта — кагъюпа, вернее ее разновидность в форме друкпа. Сейчас она является в королевстве официальной. Почитается здесь и древняя гималайская религия — бон, обожествляющая природу. Бонский пантеон неисчислим. Без преувеличения, у каждого дерева и камня есть свой дух.
Падма Самбхава прилетел в Бутан на тигрице. Неприступные скалы в сосновом лесу, омываемые водопадами, показались ему подходящим местом для возведения монастыря. Тигрица была не обычным животным, а воплощением могучей богини. Она стала божественной супругой Падмы Самбхавы. Вместе они победили местное божество, поставив его на службу буддизму. А основанный монастырь получил название Такцанг — тигриное убежище.
Поодаль — несколько деревень. Бело-коричневые дома крестьян основательны, в два-три этажа. В малонаселенном королевстве жилища не лепятся друг к другу, а стоят уединенно. Бутанцы — индивидуалисты по условиям жизни. Интравертности, углубленности в себя способствует и буддизм, акцентирующий важность опоры на собственные силы.
Чудеса Тхимпху
Небольшое население Бутана — менее миллиона человек — живет по преимуществу в долинах. От Паро до столицы Тхимпху — 70 километров. Ее население не превышает 50 тысяч. Тем удивительнее выглядит столичный дзонг — просто циклопический комплекс на берегу реки. В его бело-красных 'небоскребах' заседают король и правительство, находится летняя резиденция чже кхенпо — духовного главы бутанских буддистов.
Король Бутана Джигме Синге Вангчук живет в весьма скромном доме, который никак нельзя назвать дворцом. Его практически не видно в сосновом бору. Бутанская монархия молода. Вангчук всего лишь четвертый суверен нынешней династии, которая правит с 1907 года, когда Угену Вангчуку удалось объединить страну и стать первым гьялпо-королем. Бутанцы уважают своего монарха, старающегося модернизировать Бутан и в то же время сохранить самобытность и самостоятельность королевства. Последнее весьма непросто — ведь Бутан зажат между двумя супергигантами — Китаем и Индией.
Король Джигме, получивший образование в Индии и Англии, мыслит и действует вполне по-современному. Правда, иностранцы внимание прежде всего обращают на экзотические факты из жизни монарха. На то, например, что он женат на четырех сестрах и у него десять детей. Королевы-сестры живут отдельно, каждая в своем дворце. В тени остается то обстоятельство, что бутанцы не испытывают недостатка в продовольствии, что образование и медицина здесь бесплатные, что в королевстве нет безработицы. А ведь каких-нибудь четыре десятка лет назад тут не было ни школ, ни дорог, ни даже своей денежной единицы.
Никогда не было и укоренившейся аристократии, крупных феодалов. И сейчас королевское правительство стремится не допустить резкого расслоения в стране на бедных и богатых. Белая пирамида чортена с позолоченным навершием — первое, что бросается в глаза при подъезде к бутанской столице. Это мемориальная ступа, построенная всего четверть века назад в память об умершем в 1972 году короле Джигме Доржи Вангчуке, отце нынешнего правителя.
Чувствую, что надо дать небольшое пояснение о буддийских культовых сооружениях, чтобы не было путаницы. Их можно подразделить на три типа. К первому относятся чортены, или ступы. Это как бы памятники-стелы умершим. Обычно в них нет внутренних помещений. Затем следуют храмы-хлакханги. И, наконец, монастыри, называемые гомпа.
Мемориальный чортен стоит в небольшом парке на перекрестке дорог. Рядом с входом на его территорию находится гигантский вертящийся молитвенный барабан-цилиндр, набитый мантрами — священными текстами. Верующие, крутя барабан, тем самым как бы произносят молитвы. На циновках около цилиндра сидят несколько стариков и старушек. Они перебирают четки и время от времени приводят в движение молитвенную мельницу. Слышится только стук железа. Один удар, другой, третий... и так до бесконечности.
В Тхимпху никакой промышленности нет. Немногочисленные заводы по переработке сельхозпродуктов расположены на юге Бутана, в пограничных с Индией районах. В столице же если и есть какое-либо производство, то это ремесленные мастерские по изготовлению сувениров. Я с интересом ознакомился с тем, как делают, практически вручную бумагу из тростника. Весьма трудоемкий процесс! Сперва тростниковые стебли вываривают в кипящем котле. Потом вымачивают. Затем женщины терпеливо выбирают из волокнистой массы твердые частицы. За этим следует еще несколько этапов, прежде чем появляются листы шероховатой бумаги. В Тхимпху белые листы расписывают яркими картинами. Я купил два рисунка с изображением стремительных коней.
В Бутане все уникально. Где еще, к примеру, есть зоопарк одного животного? В Тхимпху всех гостей обязательно везут в такой зоопарк. В нем содержатся такины. Когда я увидел этого зверя, то сразу вспомнил слова из песни Высоцкого: 'Появился дикий вепрь огромадный — то ли буйвол, то ли бык, то ли тур'. Такин — это что-то среднее между горным козлом и буйволом. И очень сильный. Недаром он считается национальным животным Бутана. Не менее экзотичны и другие символы гималайского королевства: его национальный цветок — редкий голубой мак, а национальная птица — мудрый ворон. Стадо такинов разгуливает в огороженном сосновом лесу, почти на воле. Животные удивительно ловкие. Они быстро поднимаются и спускаются по отвесным склонам холмов. И корм у них весьма своеобразный — колючки с очень острыми шипами. Я исколол все руки, пока сломал веточку, чтобы угостить такина.
Рассмотрев как следует такинов, мы отправились в женский монастырь. Там бритоголовые монахини в бордовых одеяниях, выстроившись в длинную шеренгу, передавали по цепочке желтые поленья. Дров было наколото несколько огромных куч. Я порадовался за инокинь — зимними ночами не будут мерзнуть в одиноких кельях. Ведь зимой в Тхимпху, на высоте две с половиной тысячи метров, холодно. В моем гостиничном номере к утру замерзла вода в кране.
Из женского монастыря едем в мужской, старинный и очень известный. В высоченном храме бесчисленные статуи Будд и божеств, перед которыми неугасимо горят масляные светильники. Стены щедро украшены сочными росписями и танка — буддийскими иконами на шелку.
А в этом углу можно бросить две фишки и, в зависимости от набранной суммы очков, узнать, повезет тебе сегодня или нет. Кажется, выпавшие мне цифры не предвещали какого-нибудь несчастья. В святилище пустовато. Вообще в Бутане, особенно по контрасту с соседней Индией, бросается в глаза малолюдность. По площади королевство сопоставимо со Швейцарией, а по населению — раз в десять меньше. Кажется, что изображений божеств тут больше, чем людей, а крепости, монастыри и чортены превосходят по численности жилища. Поначалу я принял расписной терем неподалеку от дзонга за очередной буддийский храм. Вокруг здания совершали обход люди с четками в руках, произнося мантру во славу Авалокитешвары, бодхисаттвы милосердия. Но оказалось, что это не молельня, а национальная библиотека. Несколько этажей заполнены бесценными манускриптами. В одном из них перечислены 100 тысяч имен Будды, а в другом — 100 тысяч проявлений его мудрости.
От традиции почитания священных буддийских текстов идет уважительное отношение бутанцев к книге, к любому клочку бумаги с надписями на тибетском или же языке дзонгкха. Исписанную бумагу никогда не выбросят как ненужную вещь. Она должна быть предана огню, иными словами, кремирована, как умерший человек.
Вкус бетеля
Совершенно невозможная вещь — быть в восточном городе и не посетить местный рынок. В Тхимпху овощной базар работает только по субботам. Он занимает приличную площадь на берегу реки. Еще на подступах к торжищу я услышал звучные раскаты какого-то необычного духового инструмента. Оказывается, покупатели, а может быть, просто любопытствующие, опробовали длиннющие метра в 2—3, медные трубы, которые используются при богослужениях в буддийских храмах. К реву труб присоединились громкие всплески литавр-тарелок. Из ассортимента торговца можно составить целый оркестр. Сопровождаемый какофонией звуков, иду вдоль торговых рядов. Бросаются в глаза оранжевые горы крупных мандаринов. Никогда я не видел такого обилия цитрусовых. Впрочем, так же, как и обилия перца — красного и зеленого, которого высятся если не горы, то горки уж точно. Очень ходовой товар. Сама торговка с удовольствием уплетает пельмени-момо, так обильно посыпанные толченым перцем, что это блюдо правильнее было бы назвать перец с добавлением пельменей. Буквально все — и продавцы, и покупатели жуют бетельную жвачку, которая обладает тонизирующим действием. На базаре в Тхимпху можно купить все необходимое для ее изготовления. Нужны листья и коричневые орехи бетельной пальмы. На прилавках — их целые штабеля. Чтобы приготовить порцию жвачки, надо взять лист, намазать его гашеной известью. Положить кусочки ореха, добавить специи и свернуть. Получается довольно увесистый комок. При жевании бетеля выделяется обильная слюна красноватого цвета. Все бутанцы от мала до велика ходят с красными ртами. При улыбке обнажаются покрытые темно-коричневым налетом зубы. Конечно, перец и бетель при всей их важности все-таки не основной рацион бутанца. Что же главное? Вижу бесконечные мешки с рисом. Его выбор необычайно широк. Тут и продолговатые зерна, и крупные, и мелкие. И оттенки разные — от голубовато-белого до желтого. Однако больше всего меня удивил розовый рис. Нигде больше такого не видел. Подивился я и на громадные корнеплоды. Одной редиской можно накормить человек десять.
Кстати, пора и перекусить. Я хотел пообедать в какой-нибудь прирыночной харчевне, чтобы увидеть, что едят простые бутанцы. Но Ченчо отсоветовал, и мы отправились в небольшой ресторан. Я сразу же попросил розового риса и грибов, запеченных с сыром. Грибы выглядели весьма аппетитно, а приправлены были зеленой фасолью. Однако, стоило мне съесть первую ложку, как во рту начался пожар. По ошибке я принял острейший зеленый перец за фасоль. Пришлось тушить 'пламя' рисом. Благо, его была целая горка.
С ужасом я смотрел на Ченчо. На закуску он выбрал полную миску перца. Да, у бутанцев перец — это не специя, а салат. Перчик был во всех блюдах — и в мясе, и в рыбе. Ченчо уверял меня, что обед был заказан не острый. Что же в таком случае считается острым? Я обрадовался, что не пошел в забегаловку на базаре с его перцем — красным и зеленым. Можно представить, сколько перца кладут щедрой рукой в кушанья харчевни.
После бутанской трапезы очень хочется пить. Хорошо, что на рынке я купил много мандаринов. Бутан у меня ассоциируется среди прочего, с освежающим вкусом сочных и душистых цитрусовых. Стоят мандарины сущие копейки, вернее не копейки, а четрамы. Сто четрамов составляют один нгултрам. Но расплачиваться в Бутане можно не только местной валютой, но и индийской. Нгултрам приравнен к рупии.
Вообще крошечное королевство находится в особых отношениях с гигантской Индией. Во внешней политике и в вопросах обороны Тхимпху руководствуется советами Дели. Дипломатические отношения Бутан поддерживает с немногими государствами. Россия в их число не входит, впрочем, как и другие члены Совета Безопасности ООН. Изолированный от внешнего мира на протяжении веков Бутан и сейчас открывается дозированно. Его посещают всего около 8 тысяч туристов в год. На пути иностранцев стоит высокий финансовый барьер — каждый путешественник должен заплатить 200 долларов за сутки пребывания в королевстве по схеме 'все включено'. Правда, я как дипломат получил визу через бутанский МИД и оплатил только фактические расходы — по сто долларов в день.
В Тхимпху находятся всего два посольства — Индии и Бангладеш, а бутанские представительства — в Дели, Дакке, Бангкоке, Кувейте, Нью-Йорке и Женеве. Паро связан авиарейсами с Катманду, Дели, Бангкоком, Даккой, Калькуттой и Янгоном. Визы иностранцы получают по прибытии в аэропорт Паро при наличии предварительного подтверждения, без которого невозможно купить авиабилет.
Туризм — важный источник иностранной валюты для Бутана, но здесь не гонятся за количеством туристов. Ставка сделана на состоятельных путешественников. Ведь известно, что массовый наплыв туристов порождает много проблем, особенно для традиционных обществ.
Благодаря бурным горным рекам Бутан богат гидроэнергоресурсами — электроэнергия экспортируется в Индию. Много тут ценной древесины. Немало королевству перепадает от развитых стран-доноров. Большинство населения ведет натуральное хозяйство, обеспечивая себя всем необходимым: от риса и мяса до кухонной утвари и одежды. Методы ведения сельского хозяйства мало изменились за последние столетия. Наблюдал за архаичным обмолачиванием пшеницы. Крестьяне берут снопы и хлещут ими по камням, чтобы вылущить зерна. Пашут на быках. Правда, кое-где видны и мини-тракторы.
Жизнь в маленьком Бутане очень размеренная. Политических партий нет. Выходит всего одна газета, раз в неделю, правда, на трех языках: дзонгкха, английском и непали. Радио и телевидение (тоже трехъязычные) ограничиваются парой часов вещания в день. Счастливые люди — бутанцы.
Река Мужчина + река Женщина = тантризм
Тхимпху обрел полноправный столичный статус недавно. До 1955 года зимняя столица располагалась в Пунакхе, в центральной части страны. Там значительно теплее. Чтобы попасть в Пунакху, надо преодолеть высокогорный перевал Дочула, а затем спуститься в долину. По горному серпантину добираться более трех часов.
На перевале буйствует пышная растительность. Настоящие горные джунгли. Это так называемые облачные, вернее заоблачные леса. С веток высоченных деревьев свисают космы мха. С трудом пробираюсь через заросли папоротника. В стремлении ввысь с деревьями соревнуется рукотворный лес: на длинных шестах трепещут разноцветные лоскуты мантр-молитв. Крутятся приводимые в движение путниками молитвенные барабаны небольшого чортена. Ниши в теле ступы уставлены маленькими глиняными пирамидками — в память о тех бутанцах, которые уже отъездили, отходили свое по крутым гималайским тропам. Я три раза обхожу вокруг ступы и вращаю все барабаны — пусть умершие обретут покой в другой жизни. Ехать приходится очень осторожно из-за обледенения дороги. Бросается в глаза, что бутанские водители отличаются вежливостью и дисциплиной. Да и машин немного. Наконец из-за поворота вырастает дзонг Пунакхи. Огромнейшая крепость возведена не на высоком холме, а в низине, при слиянии двух рек — Пхочу и Мочу. Их названия переводятся как 'мужчина' и 'женщина'.
В Бутане распространен тантристский буддизм, в котором важен акцент на соединение мужского и женского начал, в результате чего освобождается мощная энергия. В храмах божества зачастую изображаются в обнимку с Шакти — олицетворением женской ипостаси. В Пунакхе, где сливаются две реки — мужская и женская, энергетика настолько мощная, что однажды в половодье серьезно пострадал сам дзонг. Сейчас он практически восстановлен.
Именно в пунакхском дзонге был коронован в 1907 году Уген Вангчук, первый король правящей ныне династии. И теперь в Пунакхе находится летнее местопребывание высшего буддийского монашеского совета, который возглавляет чже кхенпо. В маленьком Бутане насчитывается около 10 тысяч лам. Целая армия. Кстати, в вооруженных силах королевства служат 15 тысяч человек.
Ченчо, прежде чем войти в дзонг, повязал через левое плечо длинный белый шарф. Так он поступал и в Паро, и в Тхимпху. Таково строгое правило. В зависимости от общественного статуса бутанца цвет шарфа варьируется. Рядовые подданные, как Ченчо, имеют право только на белую повязку. А вот по крутым ступеням в дзонг поднимается пожилой человек с красной лентой через плечо — какой-то высокопоставленный чиновник. Привилегия носить желтые шарфы закреплена только за двумя персонами — королем и чже кхенпо.
Когда глядишь на бутанцев в халатах гхо, возникает двойственное чувство. Чем-то они напоминают каких-нибудь маркизов в камзолах. Широкие белые обшлага на рукавах. Белые подворотники. Длинные, до колен носки. Приличные башмаки. А с другой стороны, подспудно возникает впечатление, что люди только что вышли из ванной. Гхо очень длинный — до земли, но подбирается до колен и подвязывается широким матерчатым поясом на талии. В результате за пазухой образуется своеобразный карман-сумка, куда можно упрятать много всякого добра: кошелек, платок, нож, чашку для питья, да мало ли что. Очень удобно. Ношение халата в королевстве лет десять назад было объявлено обязательным. Это распоряжение даже послужило толчком к беспорядкам: проживающие в Бутане непальцы отказывались носить гхо. В конце концов, около 100 тысяч человек бежали в Непал, став беженцами.
Упомянув гхо, надо сказать и о кира, женском платье. Некоторые сравнивают кира-сарафан так же, как и халат, с японским кимоно. Наверное, некоторое сходство есть. Покидаем дзонг по подвесному мосту через 'мужскую' реку. Вода в реке настолько чиста, что отчетливо виден каждый камешек на дне. Проносятся огромные косяки форели.
Подготовлено по материалам сайта www.explan.ru
Буддистский монастырь в Паро
|  |
|
